когда он замечает выражение на лице, казалось бы, утерянное в пучинах давних лет, душа замирает в радостном ожидании. еще немного и они вместе отправятся в сад обсуждать темы последних лекций - фантазия пользуется изможденным рассудком, втыкает тонкие иглы под ногти и наблюдает за животной агонией жертвы. воспоминания теплые, моменты светлые терзают его день ото дня; манят своей неправдоподобной красочностью утром и разбиваются вдребезги с последними лучами солнца. мальчишеская, не по годам наивная, надежда томится в глубине. глупо, глупо, абсолютно глупо. надежды умирают в кричащей агонии, тебе повезет, если не погибнешь вместе с ними. бойся древней крови. слова старика волнами раскатываются по пустой аудитории, эхом отражаются от стен и зависают в воздухе. лицо виллема искажается в гримасе отвращения - за долгие годы обучения герман выучил каждую морщину на лице преподавателя и в тот момент, прямо перед ним развернулась разрушительная сцена, ставшая началом конца для знаменитого университета. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ






правила занятые роли шаблон анкеты амс нужные персонажи хочу к вам списки смертников отпуск банк подарки помощь с графикой
BILL CIPHER  /   STEPHEN STRANGE
ARCHDEACON ROYCE  /   Daenerys Targaryen
Leonard McCoy / Hank Anderson
гостевая
акции

crossreality

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossreality » Мы творим историю » raise your hand to give attention


raise your hand to give attention

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sg.uploads.ru/d/P73Hm.png


raise your hand to give attention
annalise & martyr logarius
cainhurst

«♯ the birthday massacre — red stars»


◈◈◈ Сюжет: ◈◈◈

СКВОЗЬ СШИТЫЕ ГУБЫ КРИЧУ ТЕБЕ МОЛЧА:  ВОЗЬМИ МОЮ РУКУ, СПАСИ МЕНЯ, СЛЫШИШЬ? НО  ПАДАЮТ БАШНИ, ЛОМАЯ  НАМ СКУЛЫ, И НЕБО  ВСЕ ДАЛЬШЕ, И ГОЛОС ВСЕ ТИШЕ

+2

2

над кейнхерстом почти никогда не было видно звезд — только большой диск луны, словно заколдованный, слепил привыкшие к полумраку глаза; играл холодным, белым светом на зеркальных острых снежинках. блики что иглами кололи глаза, так что приходилось щуриться. но маленькая принцесса хорошо знала свой путь, который не раз видела из окна свой спальни. к сожалению, больше она оттуда ничего не видела, и потому любопытство гнало ее вперед, заставляя игнорировать мороз, ледяными руками пробирающийся под легкую ночную рубашку. анна тихо радовалась, что ночью в кейнхерсте почти всегда было так же светло, как днем — при всех сопутствующих неудобствах это было явно лучше, чем пробираться по неровной дороге в темноте.

но сейчас было темно. ни единого луча лунного света не пробивалось сквозь плотную маску, надетую на лицо королевы. ее глаза уже давно привыкли к полумраку — иногда в голову забредала дурная мысль, она она просто ослепла — но аннализа знала, что с ней никогда не может случиться ничего подобного. к сожалению или счастью, она оставалась заложницей собственного бессмертия, скованная в этом холодном зале. на ее руках и ногах не было цепей, но она знала, что не может подняться и уйти; там, за порогом, стоит безмолвный страж.

времени прошло достаточно, чтобы аннализа успела позабыть, как выглядит ее тюремщик. королева встретила палача со снисходительной улыбкой, едва трогающей тонкие алые губы — но провожала со взглядом, устремленным вникуда. острый клинок из хорошей стали, заиневший на крепком морозе кейнхерста, не раз прошел сквозь теплую плоть вечно живой королевы; не раз с тонкой шеи падала ее голова, а копна светлых волос окрашивалась в красный от свежей крови — раны заживали на теле, а предсмертный крик снова переходил в звонкий смех торжествующего зла. ничего не брало матерь нечистокровных, любая смерть в ужасе отступала от нее — той, что с улыбкой сама рубит головы и омывает вечно юное тело еще теплой кровью.

возможно, королева и не помнит его лица, но помнит взгляд. такой неистовой ярости и бессилия она еще не видела. аннализа всегда незримо ощущала его присутствие — лишившись глаз, она по-прежнему хорошо слышала как запахи, так и звуки — и это даже немного утешало ее. остаться здесь в одиночестве и неизвестности было бы куда хуже, чем разделить радости заточения с собственным надзирателем. отчаявшись положить конец ее феерично-яркой жизни, логариус сам провозгласил себя мучеником и соответственно мучительно обрекся на жалкое существование стража.

аннализа почему-то надеялась, что все-таки не безмолвного, потому что просидеть молча она могла довольно долго, но скучать начинала относительно быстро. без возможности отвлечься хотя бы книгой, коих в ее многоэтажной библиотеке, еще не изученной даже наполовину, было невероятно много, королева быстро утомлялась. бездумное сидение на троне под пристальным наблюдением какого-то весьма грубого мужчины оказалось не таким занятным, как можно было подумать вначале. аннализа не представляла, сколько времени прошло с тех пор, как она с усмешкой позволила заковать себя в намордник, но тогда она обещала, что век логариуса пройдет для нее незаметно, а когда он умрет, снова настанет эпоха кровавого кейнхерста. однако, время шло, век, очевидно, тоже — но логариус все еще упорно сопел то в углу, то за порогом, на покрытой снегом скользкой крыше. и сопел молча. королева не знала, сколько раз за все время день успел сменить ночь — для нее уже давно наступила вечная тьма — а скукой были спутаны все временные ощущения. ей уже казалось, что позади целая вечность.

страх кольнул ее тоненькой иголочкой в сердце. «ведь это же не навсегда?» — безмолвный вопрос, застывший где-то на полпути, чтобы сорваться с языка. отчаянный, и, если вдуматься, даже жуткий. аннализе впервые стало как-то не по себе. неуютно, наверное? если уж она не могла умереть, то вечная жизнь во мраке и на одном-единственном троне казалась поистине ужасной альтернативой.

хотелось спросить, а была ли жизнь вообще? эта, среди заснеженных скал да метелей? под лунным светом, белым дымом, среди снующих мимо кровопийц и плачущих вдов?

там, за вратами, был странный дивный мир. он едва проглядывался сквозь белую дымку тумана, но этого было достаточно, чтобы поразить впечатлительный разум маленькой девочки, ощущавшей себя очень тесно в этом царстве камней и снега. аннализа совсем не ощущала холода, хоть и маленькое тонкое тело юной принцессы неистово дрожало, а кожа приобретала еще более бледный, отдающий где-то синевой оттенок. словно заколдованная, принцесса всматривалась вдаль, тут же представляя, как снарядит коней и отправится в путешествие. и никто никогда не вернет ее домой.


даже та, среди армии слуг да под взором строгой матери, чуть что берущей плетку — мир за пределами замка полон опасностей и болезней, поэтому я причиню тебе боль, если ты еще раз туда сунешься — была ли жизнью в том понимании, в каком она есть у других?

— мученик, поведай.. бывал ли ты в других краях? — хрипло спрашивает аннализа голосом человека, который очень давно ни с кем не говорил. была бы у нее возможность, она бы с удовольствием обратилась к кому угодно, но только не к тому, кто пришел осознанно навредить ей.

но в кейнхерсте больше никого не было: лишь она и этот продрогший палач, так ненавидящий ее, что готов всю свою жизнь страдать, лишь бы страдала и она.

Отредактировано Annalise (2018-10-10 09:13:06)

+2

3

Life's breath in the candlelight
Lost hearts in the dead of night

Я слушал в тиши мелодию метели. Колыбельная для усыпальницы королевы. Ветра поют о боли и скорби. Но по кому они скорбят? О ком они слагают свои песни?  О жертвах, или о безумной королеве, что таится за холодными стенами замка? Песнь льда никогда не утихнет. Я давно уже мертв, но до сих пор ощущаю холодящее влиянии песни. Она впивается сосульками в фаланги пальцев, словно пытается прибить меня к трону. Я уже давно не чувствую боли, но мне немного страшно. Страшно, что я не смогу подняться со своего ледяного трона, тогда, когда пробьет мой час исполнить долг «печати».

It's a long way down
To the place they found

Моё заточение здесь с королевой, отнюдь не проклятие. Оно мне дало умиротворение, уверенность в том, что я прожил эту жизнь не зря. До сих пор меня устраивает исход произошедшего много лет тому назад. Конечно, моя жизнь, осталась глубоко в прошлом. Моя возможная семья, мои возможные дети, моё возможное счастье. Я стал, что-то вроде гравировки на щите от зла, печатью на замке. Не живой человек, а лишь легкое напоминание о том, что я когда-то родился. Но вместе с этим, я спас множество жизней. Даже, пожалуй, несколько поколений. И это меня вполне устраивает. Я не считаю себя мучиником, которому за страдания в жизни Земной воздасться в жизни иной. Едва ли это моя душа заслуживает этого. Ведь даже не известно, почтит ли смерть меня своим присутствием. Или же мне суждено вечность пребывать мертвым в мире живых. Прискорбная судьба, но я пожертвовал меньшем ради большего. Одной душой, ради миллионов. Я не считаю себя героем, что сразил тьму. Ведь вовсе не сразил её, лишь запечатал на неопределенный срок. Выиграл время для мира живых, не больше. Потому, что всегда найдется безумец, что по велению сердца, или же ведомый жаждой власти, что придет в проклятый замок Кейнхерст, обрекая мир на тяжкие испытания кровью...

Dark sun, hollowed by the fade
Our debt they left to be paid

Луна — это, та единственная компания, которой я обладал. Это та, единственная компания, которую я заслужил. И та, единственная компания, которой я дорожу. Она таинственна и прекрасна. Недаром существует множество обрядов посвященных “Королеве неба”. Лишь Луна, мотивирует меня смотреть вперёд, не смотря на то, что у меня от усталости закрываются глаза.  Ради нее, я буду держаться. Смотреть вперед, не забывать о том, что я всё же нечто большее, чем просто часть мебели.

Seen the blackness stare
Promising to spare
The chosen

Я услышал позади себя шаги. Скрип цепей бьет по ушам, не торопясь я оглядываюсь назад. Это происходит, само собой. Я знал, кто ко мне пожаловал до того, как оглянулся, но все равно почему-то посмотрел в ЕЁ сторону. Я рад, что мы не столкнулись взглядами, маска на её лице меня оберегает от подобной глупости. Ведь её взгляд способен заворожить даже самого волевого рыцаря. В прошлый раз, мне едва удалось противостоять её неземной красоте. И то, в этом мне помогла моя цель. Я твёрдо помнил о своём долге. Но последствия нашей встречи, я до сих пор переживаю, ибо до сих пор не могу выкинуть из головы её образ. Если бы я не знал, что она дьяволица, я бы спутал её с ангелом.

Born of graves and left below
Painted ashes, painted snow
When the dark awakens

мученик, поведай.. бывал ли ты в других краях? — Неожиданно заговорила королева. Впрочем, самое её появление было крайне неожиданным. Охотник думал, что видел её в последний раз, когда надевал на неё железную маску. Или по крайней мери, увидит её в следующий раз, в свои последние мгновения жизни, когда будет сражен глупцом, что добровольно освободил бы королеву из заточения.

«Я должен быть холоден и непоколебим»: напомнил себе Логариус. Он не хотел быть тем самым глупцом, что выпустит «чуму» в мир живых, достаточно мир настрадался.

Логариус был сбит с толку. Он не знал, что ему ответить, и как себя вести, поэтому просто сохранял молчания. Он понимал, что это не выход. Так, как у него были миллиарды вопросов, и ему бы хотелось получить ответы. Но с чего вдруг королеве вести диалог с тем, кто просто проигнорировал её первый вопрос и, возможно, последующие.

— За время, пока я разыскивал замок Кейнхерст, я много где успел побывать. — После небольшой паузы, заговорил Логариус. Ответ был холоден и скуп на подробности, но он по крайней мере прозвучал.

0

4

[indent] аннализа почему-то была уверена, что логариус оставит ее вопрос без ответа. она надеялась на разговор, но не сильно; для королевы это был очередной способ хоть как-то развлечь себя. раньше этим бесконечно занимались ее слуги, потому что хотели жить и потому что знали, что она обладает безграничной властью и может устроить для них участь едва ли не хуже, чем смерть. сейчас угрожать было, в общем-то, некому: она осталась практически одна, буквально наедине с человеком, который точно не будет улыбаться и ежедневно восхвалять ее красоту. может быть, он и не мог причинить ей существенного вреда, но страха перед ней не испытывал и нашел способ ограничить его могущество. на самом деле, сила королевы действительно больше заключалась в устрашении, а в борьбе со специально обученным охотником и вовсе была бесполезной.

[indent] но логариус с ней заговорил, и это заставило королеву воодушевиться. его ответ был не особо содержательным и даже холодным, но, по крайней мере, аннализа вообще его дождалась. подсознательно она уже была готова либо довольствоваться угнетающим молчанием, либо принять поток оскорблений и насмешек. мужчины, одержавшие победу над девушкой, в основной своей массе стремились всячески подчеркнуть свое превосходство.

[indent] — возможно, я тебе даже немного завидую, — немного высокомерно, но довольно миролюбиво ответила аннализа. она чувствовала, что для продолжения разговора ей необходимо зацепить собеседника, но при этом она совсем не хотела терять лицо, насколько это возможно в сложившейся ситуации. королева сама не ожидала от себя, что придет в такое возбуждение от того, что на нее обратили внимание, но когда ты проводишь очень долгое время в угрюмом заточении, лишенная всех своих прошлых благ и радостей жизни, нечто подобное может действительно заставить испытать какие-то радостные эмоции. одновременно это было все-таки унизительно.

[indent] — может быть, ты расскажешь мне что-нибудь о жизни за границей кейнхерста? — голос королевы звучит мягко, даже вкрадчиво — так мурлыкают кошки, когда забираются на коленки к человеку, от которого чего-то хотят. аннализе хотелось хоть как-то развлечь себя и, возможно, сблизиться со своим тюремщиком. простой закон выживания подсказывал ей, что врагов стоит держать даже ближе, чем друзей, а на данном этапе последних у нее и вовсе не было, ровно как и особого выбора. она еще не теряла надежды, что сможет освободиться от своих оков или хотя бы что-то увидеть.

[indent] если логариус согласится избавить ее от этой отвратительно тяжелой железной маски, из-за которой у нее страшно болела шея и спина, это даст ей ощутимое преимущество. возможно, она не спасется из заточения, но хотя бы сможет хоть что-то видеть. если же королева найдет общий язык с охотником, то сможет рассчитывать на кое-какие услуги. например, попросит принести книгу, чтобы отбывать свое наказание не настолько уныло. а глазами аннализа наконец сможет начать вести счет времени, поскольку сейчас оно стало каким-то совсем призрачным, стоило ей погрузиться в вечную искусственную ночь.

аннализа ощутила болезненный укол ностальгии. прошло довольно много времени с тех пор, как она взошла на престол, и казалось, что та неуверенная принцесса давно исчезла. девушка давно подавила в себе эти неприятные воспоминания, когда ее тыкали носом в каждую провинность, а слуги бросали жалостливые взгляды, желая ей наконец отмучиться. это было ужасное, отвратительное время ее преступной слабости, недостойной члена королевской семьи. годы, которые аннализа очень хотела стереть в своей памяти, но в то же время не могла это сделать, потому что...

потому что где-то в глубине души знала, что она и есть та насмерть перепуганная девочка, убитая грузом ответственности и окруженная беспомощностью. девочка, которая была благодарна, когда с ней заговаривали на равных и вообще вспоминали о ее существовании. это было чуждо новой королеве кейнхерста, но практически все, кто застал ее в годы слабости, давно покинули мир живых.


сейчас аннализа вспомнила о тех, кто все еще хранил в памяти ее невинный образ. тот, о котором она сама не вспоминала много сотен лет. на душе королевы впервые стало грустно.

до этого она вообще ничего не чувствовала.

+2

5

Fires of our last hope are getting low
__________________________

Каждый день был, словно под копирку предыдущего. Может, какие-то незначительные детали менялись, но основа всегда была одна и та же. Навивает воспоминания из детства. Когда любимую иллюстрацию из книги, я прикладывал к окну. А потом, на неё же, сверху прикладывал холст бумаги. Рисунок просвечивался при дневном свете, и я старался, таким образом перерисовать силуэты, осторожно выводя их по контуру. Правда, рисунок не редко съезжал то вправо, то влево, то ещё куда. Бывали проблемы и с пищащими предметами. Увы, но у меня никогда не получалась идеальная копия. Как бы я не пытался пересовать мне этого не удавалось. Да уж.. Теперь даже подумать смешно, что эта для меня была когда-то самая большая проблема. Хотел бы я, что бы она так и осталось самой глобальной...

Привычный порядок действий сбила Её Величество Аннализа Кровавая, решив вставить свою мелодию в уходящий день. Наверно, узница устала от тишины, и периодических криков её служанок  –  обезглавленных призраков. Она заговорила со мной, и я ей ответил. Сам не знаю почему, и отступать назад уже поздно. Впрочем, я никогда не давал обед молчания. Могу себе позволить разговор с Её Величеством. Разве нет? К тому же, я ощутил себя, на грамм счастливей от того, что заговорил. Не уже ли люди, настолько нуждаются в общении? Всё же, удивительное биологическое устройство – человеческий  мозг.

— Возможно, я тебе даже немного завидую. — Произнесла Аннализа, и у Логариуса всего на мгновение появилась улыбка. Не весёлая, не насмешливая. Она скорее была соткана из боли и отчаянья. Олицетворяла она всего один вопрос: «ЧЕМУ» . Чему может завидовать королева? Явно не тем временам, когда родители Логариуса пытались сводить концы с концами. Едва ли принцесса хоть когда-нибудь голодала. Или же она решила завидовать тому, что мальчишке довелось хоронить своих родителей? И тут было бы много вопросов подобных, ведь не так уж и сложно сравнить тернистый жизненный  путь Мученика Логариуса с жизнью королевской особы, если бы не… Если бы он с лёгкостью не отыскал ответ на этот вопрос. Всего одно мгновение, и мастер осознал, насколько же он всё же был счастливым человеком.
Да, он пожертвовал собой, и теперь вынужден сторожить королеву до тех пор, пока он жив. И так как сейчас бывший лидер Палачей – нежить, смерть его ещё не скоро заберет в своё царство. Но он не ощущает себя жертвой, ведь всё что он сделал, то он сделал ради человечества. В частности и ради дорогих ему людей. Другими словами, у него есть люди, ради которых он готов умереть. И, да, эти люди готовы были умереть так же и за него. Логариус плохо помнит своих родителей, но он помнит то тепло и любовь, которое ему они дарили. А ведь многим, куда меньше повезло в жизни. Не у всех родители были заботливые и любящие, не все сохранили хоть какие-то воспоминания о них. Есть множество людей, кому повезло намного меньше. Охотнику было нелегко на его жизненном пути, но, тем не менее, он справился со всеми жизненными трудностями. Он стал сильным и морально и физически. И пусть в будущее его всегда вела месть, но следуя за ней, он обрёл счаастье.
Эти несколько мгновения раздумий и внутреннего конфликта, позволили взглянуть на собеседницу с иной стороны. Именно поэтому едкие слова исчезли прежде, чем мастер произнёс их. И вместе с этим, изменилось настроение и отношение к Аннелизе. Интересно, знала ли Её Величество, что одной своей фразой, ей удастся хотя бы на каплю расположить собеседника к себе? Как бы там не было, её удалось.

Интересно… чем же тогда может окончиться разговор двух заскучавших противоборствующих сторон?

Souls of gods and Souls of Men
Meet in Cinders to ascend
__________________________

Королева спросила о жизни за пределами замка, и Логариус невольно вспомнил, как и сам расспрашивал в детстве путешественников об их приключениях, о местах которые те посещали. Рассказчики были разные. Были те, кто воодушевленно рассказывал о своих странствиях, были и те, что нехотя рассказывали за небольшую плату. Но каждому рассказчику парень был безумно рад.

— Боюсь, из меня плохой рассказчик. — Без какого либо яда в голосе, ответил страж. — Я точно не сравнюсь не с единой книгой в Вашей библиотеке, в которой повествуется о красотах нашего мира. Я не смогу описать для вас пейзажи, столь живо и ярко, как переносят Ваши картины, весящие в замке. — Рассказчик Логариус устроился поудобней. Он правда считал, что не справиться с ролью рассказчика. К тому же, он даже не знал с чего начать. Будь перед ним, сейчас простая девушка, охотник бы предложил ей увидеть всё собственными глазами. Однако при данных обстоятельствах, это было невозможно. — Но, боюсь, я Вам не могу предложить почитать книгу, так же, как и предложить рассмотреть одну из ваших прекрасных картин. Но, если Вам угодно, я могу попробовать развлечь Вас беседой. — О чем можно вести беседу с королевой,  охотник не имел не малейшего понятия, однако испытывал некий интерес. Ибо понял, что толком ничего про королеву не знает. Он знает, о грехах Аннылизы, которые обсуждает Церковь Исцеления. Ранее казалось, что этого вполне достаточно: знать, что перед тобой чудовище. Так, намного проще. Если ты видишь перед собой никого кроме монстра, тебе и не приходиться сомневаться в своих намереньях. А если ты видишь перед собой хорошего человека заключенного в шкуре чудовища, то у тебя начинают появляться сомнения, которые могут привести тебя не только к смерти, но и к смерти тех, кого ты пытался защитить. Но сейчас же иная ситуация? Логариус не выпустит ни при каких обстоятельствах Её Величество. Ведь так? Верно?

Отредактировано Martyr Logarius (2018-12-08 02:21:56)

0


Вы здесь » crossreality » Мы творим историю » raise your hand to give attention