Прошло почти пять лет с тех пор, как Алиса уничтожила самый главный кошмар своей жизни. Ангус Бамби — мерзкий насильник и убийца, разрушивший жизнь Алисы и множества таких же детей, как и она. Под личиной детского психиатра он заманивал к себе жертв «несчастных обстоятельств», стирая прошлые воспоминания. Тех, на кого удавалось повлиять особенно сильно, продавал. В прямом смысле этого слова. Детей сирот ведь никто не станет искать, верно? К тому же, когда разум повержен, становишься особенно уязвимым, неспособный мыслить здраво. Все это навязывали им годами, а торговля так и процветала. Для такой скотины, как Бамби, это был лишь еще один путь к заработку, своеобразный бизнес.ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ





Вселенная. Ты посмотри — это же с ума сойти. Ты знаешь, что на небе есть такие звезды, свет от которых идет к нам два с половиной миллиона лет, когда он начал свой путь, тут шастали динозавры. Вселенная настолько велика, что всё, что может произойти, происходит постоянно.
Все самые свежие новости кросса собраны вместе в выпуске от 17.03.

Информация о пользователе

Мы тебя заждались, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.

полезные ссылки

crossreality

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossreality » наши друзья » Seaford 10/18


Seaford 10/18

Сообщений 21 страница 27 из 27

1


NC-21
эпизодическая игра, смешанный мастеринг
городская мистика, способности


http://sd.uploads.ru/orRpZ.gif


сюжет

матчасть

внешности


0

21

ROSE KIRK

Роуз Керк


16/школьница/Сифорд
http://s8.uploads.ru/d2NKA.png
Kiernan Shipka


     Это все возрастное, - успокаивали себя родители, когда их любимая дочь билась в очередной истерике и до крови расцарапывала собственное лицо. Это пройдет, - бесконечно повторяли они, когда находили ее личные дневники со страшными рисунками и еще более ужасными признаниями.
     Но не проходило. И легче не становилось. Роуз, несмотря на внешне прекрасную жизнь в уютном доме среди заботливой семьи, с самого рождения существовала в бесконечном ужасе собственных мыслей.
     С самого детства она отличалась от остальных детей. Абсолютно нормальная и улыбчивая на первый взгляд, за душой она хранила целый омут навязчивых чертей. Каждую ночь они шептали ей что-то, а с годами их голоса становились вся явственнее и громче. Заглушить их Роуз могла только творчеством: художественная кисть в ее руке дарила временную свободу, а всю накопленную боль с молчаливым смирением принимали бумага и холст. В школе это называли талантом, в местных галереях, где проходили выставки ее работ, - дарованием. Только сама девочка знала, что это самое настоящее спасение. Единственное, которое она только могла для себя придумать.


младшая сестра Итана Керка;
страдает от недиагностированной шизофрении, слышит голоса;
накануне октябрьских событий под их влиянием хотела убить родителей;
10/10 утром вместе с братом обнаружила трупы родителей на улице перед домом, после чего голоса начали обвинять ее в их смерти;
не желая сидеть взаперти, таскала брата по городу, пока они не наткнулись на сталкеров; Роуз "зажглась" их идеей поиска ценностей и необычных вещей;
не боится свободно заходить в разломы и всегда первая пересекает границу, только в них голоса умолкают, и Роуз становится самой собой.

0

22

ETHAN KIRK

Итан Керк


18/студент/Сифорд
http://s5.uploads.ru/FXtJz.png
Evan Peters


     Он тот, с кем предпочитают не общаться из странного чувства тревоги. Неясного ожидания чего-то плохого.
     На первый взгляд, Итан – пример для всех остальных, именно тот парень, которым попрекают матери, когда отчитывают вас за лень и провалы в школе. И действительно: отличник, активист местной газеты, талантливый техник и подающий надежды студент местного колледжа. Такому будут открыты все двери в скоро будущем, однако в настоящем дела обстоят намного печальнее. Нелюдимый, Итан с начальных классов был изгоем среди одноклассников. Любые попытки обзавестись друзьями оборачивались провалами и предательствами, пока мальчишка сам не махнул на все рукой и не принял мысль о том, что все это не для него. В конце концов, все эти социальные заморочки и нормы морали только тормозят человечество своими надуманными правилами и порядками, а он хочет идти дальше, хочет что-то менять.
     И начал он с малого, зато невинная шалость скоро обернулась настоящим скандалом, прошумевшим по всему Юго-Восточному побережью: от скуки Итан долгое время развлекал себя тем, что взламывал компьютеры местной элиты, значимых лиц и даже криминальных авторитетов, а после и запустил сайт, со стабильной периодичностью знакомящий любого желающего с добытыми фактами. Сайт превратился в головную боль для тех, кто уже мелькнул на его страницах, и каждого, кого эта участь еще только дожидалась. Его блокировали, удаляли, подвергали хакерским атакам – все тщетно. Из раза в раз сайт появлялся вновь, а анонимный администратор продолжал свое дело, знакомя Сифорд со скелетами из чужих шкафов.
     Все это было весело и здорово, пока Итан не накопал грязи на собственных родителей. Да такой, что вмиг ощутил себя преданным и брошенным на произвол судьбы. Своими открытиями он поделился с сестрой и вместе они запланировали скорейший побег от родных.


старший брат Роуз Керк;
хакер, прекрасно разбирается в любого рода технике и системах;
добровольный социопат, сторонится общества, но, тем не менее, проявляет живейший интерес к нему, следит за всеми новостями;
узнал о близкой связи родителей с синдикатом и об их причастности к убийствам;
10/10 вместе с сестрой обнаружил трупы родителей на улице перед домом;
к сталкерам присоединился по воле сестры.

0

23

Неактуально.

Отредактировано Ambassador (2019-03-11 21:15:29)

0

24

— НАМ ПОЛГОДА —

SEAFORD 10/18
шесть месяцев историй, шесть месяцев жизней

http://s3.uploads.ru/cRdF7.png

0

25


Andrew Talford

35-40:
место и дата рождения не принципиальны:
бывший военный, бывший начальник охраны Сити-холла, кто сейчас? а кто решите:
бывший возлюбленный, теперь преследователь и оживший кошмар:
гостевая, ЛС:

https://69.media.tumblr.com/8c71a66e2d3364afc5eff961812d8ddb/tumblr_p43zv4hjRX1vwaqjmo6_r1_400.gif
Luke Evans



История персонажа

[indent] Биография Талфорда до встречи с Даной Ханниган (тогда Лэйн) полностью на усмотрение игрока, то есть ваше. Единственный факт, перекочевавший оттуда и важный для дальнейшей истории - Эндрю был военным. В каких войсках, как долго и почему ушёл, нигде не оговаривалось, потому вы свободны выбирать.
[indent] Эндрю Талфорд в 2012 году работал начальником охраны Сити-холла, резиденции Администрации Большого Лондона. Работа солидная, ответственная и, как правило, спокойная. Однако исключения бывают, и в один из дней Эндрю пришлось лично участвовать в предотвращении теракта, в ходе которого пострадали несколько сотрудников администрации, в том числе охраны. В ближайшей больнице, куда были доставлены пострадавшие, Талфорд и познакомился с интерном-хирургом Даной Лэйн.
Была ли это любовь с первого взгляда, и вообще любовь, кто возьмётся точно утверждать? Однако намерения у Эндрю были самые серьёзные, насколько серьёзные, что в попытках заполучить девушку в безраздельное пользование он потерял голову, совершил преступление и потерял работу.
[indent] Это произошло в 2014 году. До того они около года встречались и несколько месяцев жили вместе, и на взгляд Талфорда, всё было хорошо. Дана высказывала всё чаще недовольство контролем с его стороны, тем, что мужчина выживает из окружения её друзей, давит и принимает за неё решения, но для Эндрю это выглядело лишь как забота и попытки сделать их союз идеальным. В его представлении. Аргументов возлюбленной он не слышал или не желал слышать. Глаза открылись лишь когда он застал любимую около собранных чемоданов. В приступе ярости, обиды и, наверное, ревности, Талфорд впервые всерьёз поднял руку на Дану (перехватить руку и прочие мелочи за применение силы не считались). Он не хотел. Но так получилось. Лэйн была в шоке и в крови, и Эндрю не придумал ничего лучше, чем забрать её сумочку и уехать, заперев девушку в квартире. Однако, он недооценил её характер и желание от него сбежать. С работы его забрал наряд полиции, вывели в наручниках, а в участке Дана с ненавистью давала показания. Его обвинили в избиении, насильном удерживании и чёрт знает в чём ещё.
Конечно, Сити-холла Талфорду больше было не видать. Но он пытался вернуть хотя бы Дану. Закончилось ещё хуже, она едва его не убила, защищаясь, а потом исчезла.
[indent] Искал ли Эндрю пропавшую возлюбленную или встретил буквально на днях случайно - обсуждаемо и на ваш выбор. Следующий доподлинно известный факт: он оказался заперт в Сифорде вместе с ней, приехав туда за Даной несколько дней назад. Следил, выяснял, где она живёт, с кем общается, как работает. А потом случилось 9 октября, которое он не помнит, и катастрофа, из которой не сбежать. Но, может, оно и к лучшему, с точки зрения Эндрю. Теперь и у Даны не получится от него сбежать.

Отношения

[indent] С точки зрения Даны, Эндрю - монстр. Ненормальный, одержимый, как угодно назовите. Она его боится, до сих пор, хотя ещё не видела в Сифорде. И пистолет, который она время от времени носит при себе и держит дома - тоже из-за него, из-за того, что нынешняя Ханниган с 2014-го года не чувствует себя в безопасности. Да, когда-то она была в него влюблена, очарована его заботливостью, уверенностью и мужественностью, может, даже любила... Но потом начала разочаровываться, бояться и, в конце концов, поняла, что нужно просто бежать и спасать свою жизнь. Избиение только подтвердило её опасения. Эндрю снится ей в кошмарах. И вот сейчас её кошмар намерен ожить и вернуться, а может, и забрать Дану себе.
[indent] Что в голове и чувствах у Талфорда, хочу оставить на ваше усмотрение и обсуждение, навязывать тут имхо неправильно. Это может быть как совершенно искренняя, но больная любовь-одержимость, так может быть и маниакальная жажда мести и уничтожения, ущемлённое чувство собственности, может быть обида или даже стремление "просто поговорить". Он может понимать, как неправильно себя вёл и продолжает, но это сильнее него, т.е. искренне страдать от собственной одержимости. А может быть хладнокровным всё осознающим социопатом. В общем, тут опять-таки разгул вашей фантазии и того, как вы увидели этого персонажа.
[indent] Играть планирую с Эндрю довольно много (но вы ни в коем случае не должны чувствовать себя привязанными или обязанными мне) и уж точно драматично. Нам не будет просто, но очень хочу, чтобы было интересно. Честно говоря, не вижу их в стокгольмском синдроме. Мне хотелось бы сыграть больше жизненную, чем киношную историю, где преследование - на самом деле страшно, где побои не могут вызвать привязанность, а угрозы не способствуют любви. Но если вы выберете какой-то такой вариант, где сочувствие со стороны Даны станет неизбежно - ломать логику игры не стану. В конце концов, уж если играть "как в жизни", то в жизни всё как раз внезапно и непредсказуемо.

Имя уже было использовано, меня его нежелательно, но если критично - договоримся. То же самое с внешностью. Очень желателен Люк Эванс (если не видите в нём социопата, посмотрите "Никто не выжил"), но уж если никак ваще никак - обсуждаемо.


Пост

- Детка, да ты никак совсем сдурела?
Моррисон длинно затягивался, так же длинно выдыхал, вздыхал и всё время сплёвывал. Сигареты давно производили с фильтром, даже у этого чудовищно воняющего дерьма, что он курил, и то был фильтр. Но старый отставник зачем-то держался за своё условно боевое прошлое и, похоже, думал, что всё ещё держит в зубах папиросу. Он рассказывал, что достать другое на индийском побережье было непросто, а без курева было не выжить. Курили всё, что курится, чтобы не спать и не быть сожранным тоннами мошек и прочей кусачей дряни. Стоило Дане вникнуть в непрерывные рассказы водителя, как она начинала непроизвольно чесаться. А от запаха его сигарет - кашлять.
- Совсем, - буркнула Дана, проверяя, сколько в базовой аптечке лежит бинтов. Упаковки жёстко шелестели под пальцами, чуть звонче щёлкали блистеры с таблетками, которые ей там, скорее всего, не пригодятся. Инъекции куда более убедительны и удобны в полевых условиях.
- Послушай, но ведь...
- Мистер Моррисон, - отчеканила девушка, разворачиваясь лицом к пожилому водителю, и его тёмная плотная кожа сильнее пошла складками у рта и на лбу, блестящая от пота, как  у всех здесь. - Это моё личное дело и мой выбор, как врача и человека. Оспорить моё решение мог бы только главный врач госпиталя, но его здесь уже нет. Вы - не можете. Я туда поеду, и точка.
"Больше-то всё равно некому".
- И я не "детка", а "доктор Ханниган", - резко вжикнула молния объёмного рюкзака.
Дана выпрямилась, посмотрела на водителя строго. Он крякнул, отошёл в сторону, к своему грузовику. Девушка шумно выдохнула, чувствуя, как покусывает совесть, вытащила из кармана пачку сигарет и пошла следом. Встала рядом, щурясь на горизонт. Непривычно голую шею со всех сторон облизывал горячий ветер, отросшие волосы щекотали лоб и виски, внешние уголки глаз привычно ныли от постоянного сощуривания из-за солнца, ветра и песка. Ханниган тут прибавит себе лет. Впрочем, военная служба - не спа-курорт, и она сюда не за красотой пришла. Наоборот, здесь её должно было быть поменьше, даже у врачей.
- Кто-то должен пойти, Донни, - прислоняясь рядом к боку кабины, находящемуся в жидкой тени одного из тентов, в пространство сказала Дана. Она смотрела вниз, на носки ботинок, как всегда запылённых. В пальцах дымилась сигарета, врач всё ещё забывала прикрывать её правильно ладонью, как тут делали. - Я подумала, что почему не я?
- Это несанкционированная вылазка частника, - буркнул Моррисон. Он не любил "бывших", не любил "частников", это вообще было ругательством в его устах. - Непонятно ещё, что им там надо...
- Им надо спасти людей, Донни. Вытащить наших ребят с упавшего вертолёта. Больше никто не хочет пробовать.
Тишина была здесь всегда какой-то не тихой, не совсем тишиной. Так можно было назвать отсутствие активного звука вроде речи или стрельбы или гула едущей колонны. Но полной тишины не бывало, лагерь жил круглосуточно, однако сейчас Ханниган вдруг показалось, что стало очень тихо, что она слышит одно только своё дыхание, стук сердца да еле уловимый треск сгорающего на затяжке табака. Она ведь так и не поняла, зачем вызвалась. Почему не промолчала, как остальные, держа паузу и отводя взгляд. Может, потому что отвести взгляд значило сбежать, а у неё это и так комом в горле стояло. Там могут быть люди, живые, возможно, раненые. Она шла сюда военным врачом, чтобы спасать раненых солдат британской армии, разве не так? Разве не это её долг здесь? Доктор Ханниган просто выполнит свой долг. Стараясь не думать о том, что может не вернуться.
Когда стало клониться к закату, Дана проверила свой немудрёный багаж и обмундирование ещё раз. Мяла в пальцах нерешительно нашивку с красным крестом - нужна ли она там, куда они идет? Можно ли считать её военным доктором, если она идёт с группой, не имеющей военной санкции, приказа? В конце концов положила её в рюкзак. Не надеть, так пригодится как перевязочное средство, мало ли. Разбрасываться нельзя ничем.
Я не иду воевать. Не иду умирать. Надо успокоиться. Просто... просто...
Ничего не было просто.
К внедорожнику, у которого собрались несколько мужчин, Дана Ханниган подошла, когда солнце наполовину село, и темнота подбиралась к лагерю всё быстрее. Тут всегда так - едва последний луч скрылся, сразу падает ночь. Ханниган хотелось, чтобы шаг был уверенным и спокойным, как положено здесь, но получался всё равно её слишком стремительный, недлинный, а оттого слишком громкий здесь шаг. Дана привыкла передвигаться почти бегом, так было необходимо на учёбе и в больнице. К тому же на такой скорости ей никто не решался мешать в всегда забитых людьми коридорах, автоматически расступались. Ну да, она не дюймовочка, сшибёт - будет больно.
- Вы Уорд? - коротко обратилась к тому, кто выглядел главным этой маленькой группы.
Сердце билось неприлично быстро, и Дана старалась дышать ровно, не показывать своего волнения. Без палящего солнца легче было смотреть открыто. У неё, наверное, те же лучики запылённых морщин во внешних уголках глаз, как у Томаса Уорда, если это и правда он. "Интересное лицо", отметила Дана. Не то она ожидала увидеть.
- Доктор Дана Ханниган. Я иду с вами.
"Больше никто не пошёл".
- Куда положить вещи? Здесь всё необходимое на случаи вплоть до средней сложности, остальное на себе не унести. Надеюсь, и не понадобится. Инструктаж будет?
Она стояла очень прямо, по её меркам. До военной выправки далеко, но это и не требовалось. Просто так Дана самой себе казалась внушительнее и сильнее, равно как и с короткой, сейчас уже чуть отросшей стрижкой, равно как и когда поняла, что научилась сносно стрелять. По контрасту со стриженой головой на длинной шее широкие плечи стали казаться ещё шире, выступила на обозрение её тяжёлая челюсть, и Ханниган стало проще воспринимать себя... здесь. Меньше "гражданской" женщины с локонами и макияжем.
С другими военными, заметившими её появление, Дана тоже поздоровалась, кивнув. Произносить "добрый вечер" было как-то неуместно, а больше ничего она не придумала.

0

26


Colin Lang, например, как хотите

возраст: 19-23 года
место рождения: Сифорд
профессия/занятость: Что-нибудь из разряда подмастерья, но вполне вероятно, что очень хорошего и способного.
кем приходится вашему персонажу: я ни на чем не настаиваю, но если окажемся вместе с сталкерской шайке – гарантирую товарищество и отцовскую симпатию.
связь с вами:
лс, гостевая

http://sd.uploads.ru/YuRHk.gif
Josepf Gordon-Levitt



История персонажа

[indent] Ты мог бы сейчас быть студентом в очень хорошем университете Англии, но жизнь уготовила тебе другой сценарий: заботу о старой слабой бабушке и больной младшей сестренке. Однажды ты понял, что, к сожалению, они безумно любят и ценят тебя, а ты – их. И вы не расстанетесь. Потому вместо поступления ты остался в маленьком городе, где скучно и пресно, хотя вокруг хватает соленой воды. Твоя учеба – все книги, какие только хотелось изучать, и Интернет. Они сделали тебя одиночкой, живущим в собственном мире: со сверстниками не интересно, а старшие не видят в тебе равного.
[indent]Лишние вопросы со стороны первых научили тебя ломать носы и твердо держать кулак, а еще, если что, держать удар и терпеть побои. Но более того, ты научился угрожать, без необходимости влезать в драку. А властные девчонки дали понять, как погано быть тряпкой без своего мнения и внутреннего стержня. Видишь, выходит, ты – очень смышленый, наблюдательный пареньи объективно это понимаешь. Есть, с кем сравнить. Без девчонки пока.
[indent]В контексте всех аномалий Сифорда у тебя ничего не поменялось. Ты, к счастью, никого не потерял и все живешь с больной сестренкой и старенькой бабушкой, вот только ответственности на твоих плечах прибавилось. Но, может, очень тихонько, к собственному стыду и страху, ты думаешь, что лучше бы их забрала беда. Что так, вероятно, всем вам стало бы легче.
[indent]Я уже говорил, ты очень смышленый парень, и в один момент – раньше многих других - ты просто сел на крыльцо и прикинул грядущий прогноз: если Сифорд утратил связь с остальным миром, значит, скоро он лишится всех припасов и благовоспитанности. Никакой чопорности не останется, людям будет нужна еда, вода, энергия, бензин, огонь – много самых обычных и странных вещей, которые обернутся в одичалых глазах сокровищами. Не понадобится сифордцам только вежливость. А значит, тебе надо обезопасить собственный дом. А значит, ты будешь тем волком, кому придется искать падаль или чего посвежее своим, чтобы они жили. Вроде, старая, привычная для тебя схема, но уровень сложности резко возрос.
[indent]Заманчивая мысль о разломах очень быстро приведет тебя к сталкерам – ведь это выход, с какой стороны ни глянь. Погибнуть в разломе – зато за делом. А если, как говорят новые пророки, всем в Сифорде суждено погибнуть, то лучше уж не помирать с покорностью.
[indent]Как мысль приведет к сталкерам? Слухи разлетаются быстро. Ты услышишь, что кто-то что-то смог оттуда принести и поймешь, что это идея. Опасная, но единственно возможная. Ответственность легко загонит тебя к сталкерам.
[indent]Кроме того ты многое наблюдаешь и подмечаешь очень правильно, лишнего не говоришь, хвостом перед каждый встречным не виляешь. Это – твой товар, ты можешь предложить его людям, с которыми окажешься на одной стороне. У тебя хорошее ухо, а логика еще не получила хромоту на обе ноги, постоять за себя можешь. Так что будешь на хорошем счету, приятель. Но вот будешь ли ты всем сердцем верен этой шайке – как знать, как знать.

[indent]Одним словом, серьезный парень, который своим привычкам изменять не станет и доверчивым тоже не будет. Тут главное - держать марку.

Отношения

[indent]Объективно говоря, ты точно не останешься тут без игры. Я в целом не настаиваю на дружбе или отношениях типа «как старший бро - младшему», но определенно я буду видеть в тебе хорошего парня и испытывать чисто человеческую симпатию, может, сродни отцовской (ты парень уже взрослый, а по мозгам – умнее многих, кому уже за сорок, так что я хоть знаю, как с тобой разговаривать, в отличие от маленьких детей хд).
[indent]И все же, если сержант тебе понадобится поиграть – я без проблем. Дружба – аналогично.


Пост

Как только захлопнулась дверь машины, стало очень тихо на несколько секунд. В темноте вытаращенные в пустоту глаза Ковальски нездорово блестели – полное отсутствие звуков повергло его в отупение. Он вслушивался в тишину и радовался ей и не хотел отпускать, хотя она постепенно таяла в воздухе. Ухо сделалось более чутким, и теперь стало слышно, как из ниоткуда приближался шаркающий звук лопат, которыми зачерпывали землю. Звук приближался, словно поезд, а вместе с ним в железное убежище Блейза заползала эта жуткая октябрьская ночь. Шарк, шарк – и глухие, тяжелые удары комьев земли о траву.
Он не сделал ни вдоха с момента, как сел в машину, и теперь перевел остекленевший взгляд вправо и увидел людей по пояс в земле. В полумраке все они походили на тени, лишь некоторых свет садовых фонариков выделял среди этой чудовищной массы. Одетые, как попало, грязные и потные мужчины, чьи лица блестели от пота и слез. Их руки одеревенели точно так же, как и ладони Ковальски, а лопнувшие мозоли ныли и пульсировали. Даже в полумраке он различал, какими механическими и угловатыми сделались их движения, и руки едва сгибались. Волонтеры в неуловимом ритме и порядке исчезали из виду по двое-трое, когда наклонялись, чтобы копнуть глубже – словно фигурки в игровом автомате. Блейз наблюдал за этой картиной, и она вдруг потеряла свой смысл. Все почудилось ему лишь бессмысленной анимацией. А потом легкие заныли без воздуха, и он сделал жадный вдох.
Все вернулось на свои места.
Ковальски не смотрел на время, но ему показалось, что он рыл землю несколько лет, словно каторжник. Сырой чернозем все еще мелькал перед глазами и серое полотно лопаты с налипшими комьями травы и грязи. И этот чудовищный шаркающий звук. И другой – глухой, когда сваливаешь землю. Его за эти часы скопилось так много вокруг, что потом уже казалось, что кто-то вываливает на землю тухлую требуху. Ковальски даже мерещился этот гнилостный запах.
Он потянулся за бутылкой воды – последней, какая нашлась в его автомобиле. К счастью, на кладбище мужчины делились между собой всем, чем было нужно. Некоторые даже приносили с собой сэндвичи, только никто не мог есть, и все пили. Не обязательно воду. Много.
Бутылка оказалась закупоренная, и чтобы открыть ее, Блейзу пришлось постараться: руки дрожали от перенапряжения и отказывались теперь толково работать. Он отвернул крышку зубами и выпил сразу почти всю бутылку. Холод воды скользнул в нутро и осел там неприятным скользким существом.
Впереди припарковалась еще одна машина, оттуда вылез крепкого вида мужчина, а с задних сидений – двое парнишек. Они достали из багажника лопаты и пошли по траве вглубь кладбища. Блейз проводил их взглядом, потом опять смежил веки.
Мерещилось, что она сидит рядом, на соседнем сидении. Сейчас пороется в своей сумке, достанет сигареты; опускаясь, заскрипит стекло, и дурно запахнет. Блейз понимал, что тоскует по жене. Так долго они жили порознь, спали порознь – все время ее не хватало. Прокуренного голоса с сипотцой, скепсиса. Как бы она сейчас отреагировала? Вот бы с сарказмом! Как это бы помогло сейчас, потому что Блейзу казалось, что больше смеяться он не сможет. Сколько трупов сегодня они оттаскивали с дорог и лужаек, ходили по улицам красные от крови, и весь город ею провонял, несвежей и мертвой. А сколько вырыли могил? Ковальски вообще не подозревал, что таким страшным может быть слово «яма». Вся земля с ее изумрудной травой изрыта была этими оспинами.
А разломы? А тени? Во все это не хотелось верить, но оно возникало и возникало перед глазами, кружилось и смазывалось. Блейз не замечал, что тяжело и часто дышит. Он завел мотор и резче обычного тронулся с места. Ехать приходилось теперь очень осторожно и постоянно всматриваться в асфальт: разлом можно было заметить только в самом низу. От концентрации у Блейза заныла голова, а может, вовсе не от этого. В любом случае он прикинул, что не так уж и далеко до моря, быстро свернул на обочину и заглушил двигатель. Одна из самых паршивых парковок в его жизни, но какая теперь была разница? Все равно в любой момент в месте, где сейчас стоял его старый джип «Вольво», мог появиться какой-нибудь разлом или что-нибудь еще, чего прежде не видел человек. А городок был маленький. Ковальски взял телефон, документы и побежал к морю.
Тело бежать отказывалось, но сержант его заставлял. Спина, казалось, вот-вот готова была рассыпаться и тянула его к земле, а он все равно бежал и ускорялся. В свое время на учениях они бежали по 90 минут, а бывало, что и больше, а теперь вот ноги не хотели двигаться. Борясь с собой, Ковальски здорово разогнался и несся теперь по улицам к набережной – ему так казалось, встречались уже знакомые места.
Туман простоял весь день и не рассеялся к ночи. В народе Ковальски слышал шепоток, что это тоже дьявольщина. В любом случае он уже надоел, из-за него ночью совсем ни черта было не видать. Ковальски пробежал место, возле которого стоял его отель, но даже не обратил на это внимание. Перед ним развернулась невзрачная улица с гордым названием Эдинбург-роуд, где викторианские коттеджи вдруг сменились на коробки невзрачных современных домов на три-четыре семьи, с белыми гаражными дверями, похожими на огромные зубы, и куцыми лоскутами лужаек вместо внешнего двора. На другой стороне за низкими заборчиками ютились простенькие коттеджи в один этаж. В каждом доме горел свет.
Конечно, спать сегодня никто не ляжет: даже в домах теперь стало небезопасно.
Ковальски споткнулся, и поток мыслей на том прервался. Выругался, но когда взглянул вперед, услышал, что море совсем близко. Из-за тумана его еще не было видно, но уже вовсю тянуло соленой морской водой и холодной свежестью, и призывно шумела волна. Теперь вперед ему оставалось только идти. Шаг был сбивчивым. Глядя под ноги в слабом свете, Блейз находил пятна крови – где-то ее пытались отмыть, а где-то уже и не пытались.
На набережной надо было лишь свернуть влево и идти вдоль галечного пляжа. Там, вдали, должна быть башня с пушкой – про нее Ковальски знал, однажды даже видел. Не знал только, что это еще и музей. По дороге изредка вкрадчиво проезжали машины, а вот на берегу людей было… много. Море мягким шумом приветствовало одиночек, парочки молодых и стариков, тихие компании, шумных детей. Сине-черное ночью, с пляской бликов на гребнях волн, абсолютно равнодушное.
Он думал об усталости. Еще будучи на флоте Блейз понял, что у усталости есть несколько границ, и если не поддаваться ей, то все они ломаются одна за другой. За ее пределами открывается второе дыхание. Но сейчас он волочил ноги по бетонным плитам, что серой тропой протянулись среди гальки, и не мог повторить этот трюк. Сесть хотелось прямо здесь и сейчас, а горящие от мозолей ладони - сунуть в холодную соленую воду.
Темный силуэт башни выплыл из тумана. Бесформенный и какой-то крошечный, вокруг него в воздухе словно безногие висели мутные белые головы фонарей. У башни тоже были люди. Проход, очевидно, еще вечером перекрыли железным ограждением, но сейчас на него никто не обращал внимания. Рядом, на невысокой каменной дуге, окружавшей башню, сидел человек. Как только он поднял лицо на Блейза, сразу поднялся и ушёл. Ковальски перелез через дугу и прошёл чуть дальше и встал лицом к морю. В безветрии оно лежало огромной громадой и меньше всего походило на яростное беспощадное чудище, каким знал его морпех. Туман висел над чернильной гладью, волны его словно не касались.
Умиротворяющие качели волн превращали катастрофу за спиной в вымысел. Пока вода накатывала волну на камни, не верилось в трупы и могилы, кажется, даже ладони стали болеть меньше. Но ведь у воды нельзя было вот так простоять всю жизнь. К тому же, перечислял он про себя, далеко стояла его машина, а времени на отдых было очень мало – просто по-скотски было бы бросать людей без помощи. А может, он здесь не случайно? Испытание для его души, которое ниспослал Бог? И ему захотелось сразу зайти в церковь – видел неподалеку еще днем. Но еще больше священной простоты церковных стен хотелось услышать голос Оливии. Даже странно, что после всего случившегося в такую нелегкую минуту он думал про жену, и не просто думал – до одури хотелось, чтобы она оказалась рядом. И Ковальски снова перелез через оградительную дугу прямо на соленые камни, сел на них и прислонился спиной к холодному замшелому камню. Густая тень башни поглотила его силуэт, и сержант бесшумно достал телефон. Там в мессенджере жила  их многолетняя беседа. Ковальски отмотал взаимные обвинения, недели, месяцы, и где-то там, давным-давно они еще жили душа в душу, хотя все уже шло неправильно. Но там они когда-то обменивались ироничными шутейками и бытовыми глупостями. Там лежали ее аудиосообщения. Блейз нажал на одно и прижал телефон к уху – любимый голос скользнул в самую голову. Ковальски зажмурился и сжал свободную руку в кулак: там она рассказывала про работу. А вместе с рассказом столько всего еще полезло в голову, а с Оливией вместе – ямы, бесконечные могилы, похожие на пропасть, и головы без глаз, с изодранными лицами…
Он открыл глаза: телефон упал из рук, Блейз сразу проверил время. Прошло от силы минут пять. Все еще не было связи, но он зачем-то все равно нажал на быстрый вызов. На экране появилась фотография Оливии трехлетней давности, но услышать ее было невозможно.
- Вот дерьмо, - отчаянно зашипел он и ударил ногой по гальке. – Сраный Сифорд!
В стороне послышался шорох, Блейз обернулся и едва не подскочил. Совсем рядом с ним была тень. Ковальски потянулся за пистолетом скорее инстинктивно, но потом увидел сигарету и сразу почувствовал ее. Руку вернул на место.
- Черт. Подумал, вы – проклятая тень, - сипло проскрипел сержант и тяжко вздохнул. – Не знаю уже, чего еще ожидать от этого места.
Человек шевельнулся, попал в слабый свет фонарей, и Блейз увидел перед собой женщину. Как и всех сегодня, в лице ее читалась печать вековой усталости. Волосы были всклокочены, собраны в хвост, а из-под куртки выглядывала медицинская униформа.
- Медик, - озвучил он. – Может, у вас найдется при себе клочок бинта? – он поднял руки. – Все сегодня с мозолями… Я скоро возвращаюсь на кладбище, будет больно копать.
В свете фонаря он впервые, казалось, увидел, как же после копания выглядели его руки. Мозоли сочились сукровицей и кровью и влажно поблескивали. При упоминании лопаты они аж загудели.
- Если нет – оторву от футболки, - скорее себе, чем женщине сказал он, а потом снова уткнулся в телефон. Быстрый вызов снова указал на отсутствие связи. Ковальски покачал головой и вновь начал слушать аудиосообщение от Оливии. Губы изогнулись в горькой улыбке, а потом вспомнился труп Дэвида. Скрипнув зубами, Блейз холодно спросил:
- Далеко отсюда больница?

0

27

Эрик Монро


30-35/заместитель шефа-констебля/Сифорд
http://s9.uploads.ru/w9rHY.png
Nestor Carbonell


[indent] Эрик родился и вырос в Сифорде. Его мать и отец переехали сюда из Штатов, и поначалу броская, почти мигрантская, внешность мальчишки доставляла ему немало хлопот. Эрик с малых лет привык улаживать конфликты: между отцом и матерью, между собой и придирчивыми одноклассниками, между сварливыми старушками и кассирами в магазине. Бескомпромиссный по отношению к себе, как и его отец, Эрик воплотил лучшее материнское умение лавировать в пучине отношений.
[indent] По окончании школы, выбирая профессию, Эрик не раздумывал, сменив отца в полиции. Сломленный хронической болезнью, Монро старший вышел на пенсию и почти не покидал дома. Мать бросила преподавательское дело, всецело посвятив себя мужу, а Эрик отдался своему дело от макушки до пяток.
[indent] Он не женился и не обзавелся семьей. Случайные интрижки не приводили ни к чему знаменательному. Со своим умением Эрик довольно быстро подключился к взаимодействию с синдикатом, а через пять лет, к тридцатилетию, олицетворял собой настоящий буфер между городской властью и Суссекским синдикатом. В этот же год друг за другом скончались родители - первым отец, а через полгода и мать.
[indent] Под началом нынешнего шефа полиции Эрик тесно связан с синдикатом, но и там, и там он чужой. Извечный посол доброй воли, он, поступаясь иной раз своими интересами, готов на многое, чтобы обеспечить Сифорду и его жителям мирную жизнь, а иногда с легкостью плюет на общепринятые моральные принципы ради цели. Умеет выслушать, решения принимает быстро, но обдуманно, скор на расправу, если таковая представляется необходимостью. Эрик образцовый полицейский, верно служащий народу, не посвящая народ в довольно грязные нюансы своего служения.


вхож в семью и дом Джона Ивера, имеет прекрасные отношения с его женой и дочкой;
с шефом-констеблем Стивеном Даннэмом не друзья, но коллеги, поддерживают крепкие деловые отношения на расстоянии вытянутой руки;
спокоен, обладает отличной выдержкой, не особенно эмоционален;
10/10 очнулся в борделе Райли Ньютон.

0


Вы здесь » crossreality » наши друзья » Seaford 10/18