- Хорошо, - обещает Рик. - Но только сначала я тебе помогу, ладно? Его третий отчим, Джим, был неплохим малым. Алкашом, но даже надравшись вот до такого состояния нестояния, не лез к ним с Коннором, не бил и не домогался, как пара неудачных семей до, так что Рик даже смог найти с ним общий язык, и они мирно сосуществовали вместе, пока тот не попал в больницу и не скончался от алкогольного отравления, а Найнзов отправили в следующую семью. Так вот, по опыту общения с пьяными Рик понимает, что его слова для Рида сейчас значат не больше, чем пустой звук, поэтому он проглатывает первый порыв подхватить намечающийся скандал. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Герои недели # 55 // лучший эпизод

Информация о пользователе

Мы тебя заждались, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.

Ты знаешь, что на небе есть такие звезды, свет от которых идет к нам два с половиной миллиона лет, когда он начал свой путь, тут шастали динозавры. Вселенная настолько велика, что всё, что может произойти, происходит постоянно.

crossreality

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossreality » Мы творим историю » Не тронь бутылки!


Не тронь бутылки!

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/VCdNIjy.png


Не тронь бутылки!
Fenris & Hawke
9:31, особняк Фенриса (Данариуса)

«- Разбить?
- Разбить.
- Пол-литра?
- Пол-литра.
- Вдребезги?
- Ну, естественно, вдребезги!
- ... Да я тебе!!! (с)
»


◈◈◈ Сюжет: ◈◈◈
Что делать, когда твой новый друг - бывший эльф-раб, что сторонится людей и общения? Что делать, когда он тебе еще и, кажется, нравится? Хоук не привыкла отсупать. Фенрис не отделается от ее компании.

Отредактировано Marian Hawke (2019-07-04 15:06:08)

0

2

В жизни Фенриса было очень много белых пятен, вернее вся его жизнь одно сплошное белое пятно, он прекрасно помнил как был рабом, он упивался болью и ненавистью. С трудом вырвал свободу, а после понял, что не знает что с ней делать. Поселившись в огромном особняке мечник понятия не имел что делать дальше, он таскался за Хоук, где из чувства благодарности и долга, но со временем понял, что испытывает к ней определенный интерес. Мариан - интересная личность, живая, яркая, с сотней острых фраз и шуток в любой самой безнадежной ситуации, она была умопомрачительно жизнелюбива, постоянно в делах и эта активность что-то сдвигала с мертвой точки и в его деле тоже. Да, они были союзниками, иметь на своей стороне кого-то готового пойти даже против тевинтерского магистра - дорогого стоит, Фенрис умел ценить подобное отвечая надлежащей верностью. Терпел магов в меру своих сил, даже не вырвал сердце у проклятого одержимого, мог бы, но ведь не стал. Только месяцами торчать в четырех стенах, в этом каменном пустом склепе с неясными надеждами оказалось не так просто. Данариус не спешил вернуть его, наемные убийцы быстро закончились, после них иссякли и бестолковые воришки, с чем, впрочем, вероятно помог больше всего Варрик, помогать избавляться от трупов хлопотно, гораздо проще озаботиться тем, чтобы их не появлялось в будущем вовсе. В какой-то момент поток гостей иссяк полностью и даже контрабандисты и какие-то местные банды пытавшиеся использовать заброшенный особняк в своих целях перевелись полностью. Авелин пресекла поползшие слухи о призраках, демонах и прочей дряни в список которой успели занести самого Фенриса, храмовники и власть предпочли закрыть глаза на происходящее. Вот тогда пришла настоящая глухая тоска.
Вот уже третий день он беспробудно пил, вставал, делал ходку до погреба, прихватывал пряные острые сухари найденные в кладовой и опустошал бутылку за бутылкой глядя на золу в камине. Который растапливал только ближе к ночи, которые были все еще достаточно холодными даже для него, привыкшего к лишениям и отсутствию каких-либо удобств. Только мягкое кресло и выпивка тоже помогали слабо. Фенрис умел убивать, мог быть телохранителем, участвовал во всех безумных походах Хоук, лез в любые неприятности следом за ней пытаясь хоть как-то заполнить пустоту собственного каждодневного существования. Как назло шла уже неделя как они не общались вовсе. Все же попытки занять себя чем-то оказались провальными, он проиграл все сбережения в Висельнике уже на третий день, не нашел какого-либо способа нормально подзаработать и ужасно устал от идиотов которые видят острые уши, но игнорируют целый, fasta vass, огромный двуручный меч за его спиной и добротный латный доспех, пусть не цельный, соединенный с кожаными и кольчужными перемычками, облегченной версии специально для идеального использования его "особых способностей"... в большинстве своем чувство самосохранение людей его удивляло, вернее отсутствие такого чувства, равно как непроходимая тупость. Дразнить вооруженного эльфа только потому что тот эльф? Киркволл все еще оставался достаточно безумным и бестолковым местечком.

Пьяное... слегка не трезвое спокойствие особняка было нарушено знакомым шумом и громким веселым голосом. Хоук могла не стараться, все равно кроме нее больше сюда мало кто решался заходить. С другой стороны, Мариан могла ступать действительно бесшумно, пока еще не так идеально, как лучшие ассасины охотившиеся за ним, но достаточно, чтобы заставить понервничать даже при наличии обостренного идеального эльфийского слуха. Где-то в душе вяло поднялось какое-то неловкое чувство похожее на стыд, на столе стояло три еще полные бутылки, две пустые жались друг к другу под столом. Он сам был не первой свежести, с торчащими во все стороны волосами, которые при неловкой попытке пригладить их стали похоже выглядеть только хуже, чем до того, а явный винный дух довершал картину. Если сейчас окажется, что была нужна его помощь в каком-то серьезном предприятии выйдет неловко, он, конечно, пойдет, но если их ждет схватка с драконом, то Фенрис может потягаться с ним в силе огненного дыхания. И его убойной силе. Вино, конечно, благородный напиток, тем более, такое исключительно дорого и прекрасное вино, но в подобных количествах - все равно для организма чистый спирт.
- Хоук, - Фенрис улыбается тонко и приветственно кивает, все еще учась проявлять такие простые эмоции как радость встречи с кем-то, а главное правильно выражать. Получается, пожалуй, гораздо лучше, чем в самом начале их знакомства. Во всяком случае, очень хочется верить в собственные навыки социализации. Чтобы не значило последнее слово недавно сказанное Варриком при последней их встречи. Слишком мудреное, но иногда гном мог удивлять подобным. Может быть это свойственно всем писателем? Фенрис не знал ни одного другого. Равно как не мог узнать подобного из книг сколько бы обширна не оказалась библиотека Данариуса доставшаяся ему в наследство. Рабов не учат читать, а потому ему оставалось только в задумчивости нерешительно рассматривать корешки книг и каждый раз пытаться утихомирить досаду и злость убедив себя, что там лишь какая-нибудь кровавая гадость или тошнотворные оды во славу Империи. Так смиряться с положением вещей было гораздо проще. Не так горько.
- Рад встрече, - его радость вполне искренняя, с ее приходом жизнь становится чуточку светлее, а будущее не таким беспросветным. Хоук привносила во все окружающее сущий хаос, но для него становилась в последнее время чем-то удивительно надежным, постоянным. Приятное чувство.

+2

3

Едва Хоуки перестали быть связаны обязательствами с наемниками, они умудрились вляпаться в следующую сомнительную авантюру. Мариан не слишком сопротивлялась. Кажется, кроме сомнительных авантюр в Киркволле и заняться-то больше нечем. Да и в принципе в Вольной Марке.
За год она так и не прижилась до состояния “своей”, несмотря на то, что ее мать родилась именно в этом городе. Хоук до сих пор кажется, что “ФЕРЕЛДЕНКА” сияет огромными буквами у нее на лбу. Или где-то в районе декольте, то-то многие туда смотрят.
Другое дело, что ей всегда есть что ответить. Иногда и не только словами. Получивший в детстве немало подзатыльников Карвер не раз говорил старшей сестре, что рука у нее тяжелая.

Итак, едва они, свободные теперь и независимые, вольные найти себе нормальный заработок, покинули наемников, их тут же нашла новая задница. Или не очень задница. Смотря как расценивать.
Неожиданность пришла к Мариан в виде гнома с арбалетом, который он называет Бьянкой. Пойдем, говорит, с нами на Глубинные Тропы. Весело, говорит, будет.
До Троп они пока так и не дошли. Все есть, но десять золотых еще не хватает. Изабела заговорчески подмигнула и отправилась куда-то - добывать. Обещала быть завтра утром вместе с недостающей суммой. Хоук только пожала плечами.
Пусть, в любом случае, потом уже не ей разгребать, пиратку за язык никто не тянул.
В общем, так вышло, что у Мариан Хоук образовался свободный вечер.

Она даже сначала не поверила, за что Создатель отстегнул ей столь щедрый подарок. Никто не ломился в ветхие двери дома дядюшки Гамлена, где до сих пор обосновалась вся семья (Хоук надеется, что Глубинные Тропы действительно принесут ей достаточно хорошую прибыль, чтобы купить дом поприличнее и съехать наконец-то от бесконечно ворчливого родственника), чтобы попросить ее о помощи, стол не завален письмами.
А когда Хоук, подхватив дорожную (другой нет) куртку, набросила ее на плечи и вышла на улицу, никто не стал к ней подходить с умоляющим взглядом.
Вечер на самом деле оказался свободным.

Хоук идет по улицам Нижнего Города, не слишком-то следя за направлением. Люди, гномы, эльфы, что явно спешат в Эльфинаж, не слишком-то удостаивают ее вниманием. Только так, косятся некоторые, что-то перешептываются. Но не подходят, нет.
Возле “Висельника” Хоук притормаживает. Может, Изабела уже вернулась. Или Варрик скучает в одиночестве.
В компании гнома ей достаточно комфортно, в отличие от большинства, ему нравятся даже самые идиотские шутки Мариан.
Она подружилась с Варриком достаточно быстро, будто бы они всю жизнь друг друга знали.
Всего-то пара кружек, и болтали они с гномом как старые друзья. Хоук раньше не имела с ними дела, но готова признать - Варрик Тетрас явно уникум. В хорошем смысле. Вдобавок, у него есть чувство юмора, а это ведь тоже немаловажный фактор!
Она бы могла зайти к нему сейчас. Снова взяли бы эля, просидели бы всю ночь за грубым деревянным столом, подпевая пьяным матросам из соседнего зала, смеясь и обсуждая грядущий поход. Оба понимают, что это будет нелегко и, скорее всего, опасно. Там где-то прячутся Порождения Тьмы, там кто угодно может заразиться Скверной.
Хоук уже видела, как умирает и мучается зараженный человек. Сэр Уэсли недолго мучился, супруга прекратила его страдания.
Но до сих пор она видит легкую нотку грусти в глазах Авелин, понимая, что никакие шутки ее не утешат. Хоук вообще не уверена, что она умеет утешать людей.
Зато неплохо вытаскивает из неприятностей чужие задницы. Ну, это ведь тоже достижение, да?

Все же, она идет мимо, потратив пару минут на раздумья. Прости, Варрик, но сегодня ты будешь надираться один.
Есть кое-что в мыслях разбойницы, что никак не может покинуть их. Точнее, кое-кто.
С Фенрисом они познакомились случайно и совсем недавно. Так получилось, что Эльфинаж ночью - тоже не самое приятное место. Шастают там всякие работорговцы, не считая эльфов за нормальных представителей разумной расы.
Мариан их терпеть не может, этих самоуверенных мудаков.
Поэтому и не смогла пройти мимо и не откликнуться на просьбу этого эльфа с большим мечом.

Фенрис привлекает с первого взгляда. Хоук смотрела в его глаза и видела там решимость. Желание жить свободным, жажду мести своему бывшему хозяину-магу, старый огонь ненависти.
Конечно, он был ей благодарен. Присоединился к их компании для похода на Глубинные Тропы. Мариан не слепая, она видит, как скептично он смотрит на Андерса, Мерриль, даже на Бетани. Но молчит, почти не позволяя себе лишних выпадов.
Его сторонятся. Даже Варрик хмыкает и отмечает, что Фенрис слишком суров. А Хоук не боится. Хоук интересно. Хоук странно тянется к этому эльфу, что столько времени был в одиночестве.
Ноги сами приносят ее в Верхний Город, в тот самый переулок, где стоит тот дом, в котором поселился Фенрис.
Ну, раз пришла, глупо ведь разворачиваться и убегать? Ее тянет узнать поближе этого парня.

Дверь в особняк Данариуса открывается с противным скрипом, что услышит даже мертвый. Хоук невольно ежится. Понятно, что выбор у эльфа невелик, но она бы точно предпочла бы не жить в столь унылом и мрачном месте. Впрочем, кто знает, какие у него вкусы.
- Фенрис! Ты дома? - она зовет, но не получает ответа. На всякий случай, стоит осмотреться. Мариан заходит в дом, закрывая за собой дверь.
Вряд ли Фенрис обжил каждую комнату в этом месте, но и наверху его, кажется, нет. В той самой комнате, где жил Данариус не мерцает свеча, если Фенрис не предпочитает сидеть в темноте.
Хоук привычно осматривается, садится на корточки - следов никаких, потому что пыли-то почти нет. Но из подвала доносятся едва слышные звуки.
На всякий случай, она снимает с пояса кинжал (лук пришлось пока оставить дома, Мариан не планировала в этот вечер брать какую-нибудь работу, да и хочется же порой прогуляться налегке), быстро спускается вниз.
Нет, никого необычного.

В подвальной комнате приятный полумрак, пахнет вином, а Фенрис сидит за столом на единственном стуле.
- Вот ты где, - Хоук широко улыбается, убирая снова кинжал за пояс. Здесь достаточно тепло, она скидывает с себя куртку, оставаясь в льняной рубахе, что подчеркивает изгибы пусть и достаточно подтянутого, но все-таки женского тела.
Несколько легких шагов, и она изящно запрыгивает на стол, прямо рядом с бутылками. Они покачнулись, но Хоук успела перехватить одной рукой. Еще не хватало такое вино разбить!
- Только не говори мне, что ты напиваешься с горя, - качает головой, смотрит на эльфа прямо сверху вниз, забросив ногу на ногу. Неловко получается, колени примерно на уровне его лица. Хорошо, что не прямо рядом, небольшое расстояние все же есть.
- Ты же не против? - Хоук берет одну из полных бутылок, достает кинжал и ловко вытаскивает пробку, делая маленький глоток.
Вино просто отличное. Давно ей не доводилось такого пить. Крепкое только. Но Фенрис не выглядит слишком пьяным, несмотря на две пустые бутылки под столом, которые Мариан, конечно же, заметила.

+2

4

Много слов, много движений - все это про Хоук. Ее появление взрезает тишину, разрушает одиночество и спокойствие, обширное помещение уменьшается из-за одной единственной женщины, запрыгнувшая ловко на стол, она все равно словно заполняла собой все пространство - звуком голоса, прямым ясным веселым взглядом. Обращать внимание на что-то еще становилось решительно невозможным. Еще одна особенность Мариан - всегда обращать на себя всеобщее внимание, возможно, еще и поэтому за ней шли столь многие, а главное поразительно различные разумные. Кроме маленькой магички крови и одержимого, вот кто уж точно не относился к разумным. Впрочем, учитывая сумасбродный нрав их "лидера" в компании можно ожидать кого-то еще более эксцентричного. Но, лучше их компания ограничилась уже существующим кругом, Фенрис сомневался в своей способности выдержать кого-то еще подле себя.
- Если не убиваю магистров - всегда дома, - его юмор совершенно не смешной, интонации голоса достаточно угрюмые, разве что кривая ухмылка говорит о том, что сказанное только шутка. Во всяком случае отчасти, доля правды в утверждении была, просто вместо магистров нужно было подставить что-то еще, работорговцев, контрабандистов, бандитов, магов, храмовников. Нежить. Демонов. Фенрису довелось убивать много кого. Пожалуй, только этим он и умел заниматься, все, что знал всю свою жизнь. Во всяком случае тот ее огрызок, что оставил Данариус.
Короткий насмешливый хмык в ответ на вопрос и вскинутая вверх бровь - скепсис изображать у него получалось гораздо лучше, чем добродушие. Отвечать смысла нет, понятия горя слишком расплывчато, отчаяние больше не сжимало горло, но старая опасностью и угроза все еще дышала в затылок, следила за ним взглядом тевинтерского магистра, протягивала руки в образе новых работорговцев. Только теперь у него была своя воля, способность делать выбор самостоятельно, как и решимость бороться до последнего вздоха, его можно убить, но не пленить, больше нет. Так о каком горе может идти речь? Тоске, может быть, быть потерянным, не знающим что делать - все еще ново, чудовищно странно.
- Вперед, в твоих руках весьма известное в тевинтере Агреджио Павали. Мой бывший хозяин очень его любил, - ухмылку Фенриса перекашивает при одном только упоминании Данариуса, без того неизменно хмурое выражение его лица приобретает откровенно злобный, опасный и отталкивающий вид. Похоже, вино берет свое, пусть не столь сильно и явно, встряхивая резко головой, он меньше всего обращает внимание на то, как ощутимо плывет картинка, самое главное просто избавиться сейчас от лишних мыслей, не хватало еще при каждой с Хоук встрече говорить о тевинтерском ублюдке, словно других тем больше нет. Может быть у него их действительно нет, тем приятнее слушать Мариан или Варрика, даже Изабеллу - всегда можно выхватить что-то новое, занимательное. Для него таким было если не все, то многое, чужая жизнь, выбор, огромный мир не ограниченный только чужой волей и приказами все еще выглядел достаточно удивительным, почти прекрасным. Даже при всем своем негативном, зачастую пессимистичном, полным скепсиса отношением ко многому, Фенрис действительно оставался в глубине души оптимистом, где-то очень глубоко. Так, что никто не видел. С другой стороны достаточно странно называть того, кто смог сбежать от магистра, вырезать всех подосланных убийц и сейчас наслаждается свободой выпивая в компании симпатичной молодой женщины - мрачным угрюмым фаталистом.
- Если эта настойка на крови и слезах не понравится, то здесь вполне приличный выбор, - он с коротким смешком обводит рукой помещение, широким жестом радушного хозяина. Была в происходящем какая-то забавная ирония, присвоить себе то, что принадлежало Данариусу распоряжаясь легко и беспечно тем, над чем бывший хозяин так трясся. Пусть здешние запасы и близко не сравнятся с тем, что хранил магистр в самом Тевинтере, но сам факт.
Наблюдать за Хоук занимательнее, чем предаваться мрачным мыслям о грядущей мести, с легким прищуром рассматривает знакомые, лишенные нежности руки, Хоук привыкла к оружию, худая, но не хрупкая тростинка, ее запястья и пальцы отличаются от тонких, изящных холеных ручек ручной собачки Данариуса. Еще одна хорошая вещь в Мариан, для кого-то "не женственная", но не для него.
- Тебе действительно нравится так часто посещать заброшенные дома бывших работорговцев? Или есть какое-то дело? - он интересуется с легкой иронией и хмыкает, потому что девушку не беспокоит отсутствие бокалов. Вопрос, впрочем, действительно волнует, причина приходить сюда так часто несколько смущает его, дружба прекрасный, удивительный дар и он всегда рад обществу Мариан, но все еще не может избавиться от некоторой неловкости возникающей каждый раз при общении с окружающими. Вариант с разговорами гораздо сложнее, чем очередные грядущие неприятности и битвы, вырывать людям сердца как-то проще, чем задавать бессмысленные вопросы в целях поддержать беседу. Треклятый маг мог болтать часами не замолкая, Фенрис, к сожалению, никогда не мог похвастаться подобными талантами.

+1

5

Ей хорошо. Всего лишь еще несколько глотков - и по телу Хоук разливается приятное тепло. Вино кружит голову, на языке остается пряный привкус.
В последний раз она пила настолько качественный алкоголь аж… никогда.
Так и есть. В Лотеринге она не видела смысла расходовать деньги на подобные вещи, у ферелденских разбойников наливали самогон или легкий эль, а выпивка в “Висельнике” явно разбавленная.
Сейчас у них нет ничего. Все заработанное она отдавала лидеру наемников, лишь по договоренности оставляя немного на бытовые нужды семьи. Целый год им пришлось затягивать туже пояса и запивать водой урчание в желудке…
Ладно, не настолько все было плохо, но кто сказал, что в такой момент нельзя немного подраматизировать?

Хоук коротко смеется. Фенрис даже шутит с серьезным лицом, но она видит, что эльф явно заскучал в одиночестве.
Хоук не спрашивает, уместна ли ему ее компания. Она прекрасно видит ответ. От мысли, что Фенрис ей рад, почему-то хочется подпрыгнуть и сделать сальто.
Но Мариан, естественно, сдерживается, только устраивается удобнее.
- Оно отличное.
Комментирует вино, сделав еще глоток. Так, стоп. Пусть сначала немного развеятся предыдущие. Ей не стоит напиваться. Хоук же не хочет ляпнуть какую-нибудь глупость, за которую утром станет стыдно, верно?

Плевать, что это старый дом, полон пыли и вообще достаточно жутковатый. Здесь ей хорошо настолько, насколько ни разу не было в “Висельнике”, несмотря на компанию Варрика. Это другое, совсем другое.
Фенрис вызывает совсем иные чувства. Она еще не разобралась какие, но…
Хоук к нему тянет. С первой же встречи. Ладно, стоит признать, она всегда испытывала определенную симпатию к эльфам. Долийцы в Лотеринге почти сразу признали в ней друга, едва Хоук помогла им вернуть украденные людьми припасы.
Она не смотрит на расу, ей важнее то, что внутри, а не то, какой формы уши. Потому что несправедливо за это угнетать целый народ.
- Сказала бы я: забудь о нем уже, ты теперь свободен. Но такие как ты не забывают, я же права? Поэтому скажу иначе. Забудь о нем пока что. Зачем портить себе настроение? - серьезный тон сменяется на беспечный прямо на последней фразе.
Хоук мысленно дает себе пощечину. В отличие от Варрика, Фенрис совсем не похож на ценителя остроумных шуток и ей следует быть с эльфов серьезнее. Как и Мерриль, что хлопает глазами и не слишком понимает ее юмора. Или Андрес, печально опускающий взгляд. Про Карвера и вовсе лучше не говорить.
В тот день, когда у него появится чувство юмора, все оставшиеся после Мора порождения тьмы рассыпятся в прах без посторонней помощи, добровольно сдавшись.
Конечно. Мечтать-то не вредно!

- Мне нравится. Правда, нравится. Я никогда не пила столь хорошее вино. Слишком было расточительно, а теперь - тем более.
Теперь-то вон, получилось. Сейчас Хоук серьезна, какой обычно не бывает. Откровенничать с кем-то ей всегда было нелегко. Она способна помочь людям, способна выслушать и подбодрить. Вдохновить, дать цель жизни - да случайно ведь!
Но чтобы раскрыть душу самой, поделиться чем-то, что ее тревожит - никогда. Словно бы в горло набивается перьев от стрел и говорить невероятно тяжело.
Словно какая-то стена сразу вырастает между ней и ее собеседником. Ладно, пусть так. Пусть она остается в глазах других веселой девчонкой со специфичным чувством юмора, у которой никогда не бывает проблем.
Так всем будет проще.

Вопрос Фенриса отвлекает ее от печальных размышлений (вино, чтоб его, это все вино!), и она поднимает взгляд. Хороший вопрос. Только Хоук не уверена, что Фенрису понравится настолько честный ответ.
Она немного медлит. Склоняет голову набок, пристально глядя прямо в зеленые глаза эльфа. До чего же хорош, зараза! Эльфы отличаются красотой, изяществом и играют на шикарном контрасте по сравнению с грубыми мужиками ее собственной расы, особенно бородатыми, вонючими и пьяными, коих можно встретить в любой таверне.
Фенрис сочетает в себе убойные черты, которые, казалось бы, несовместимы при естественной внешности.
Смуглая кожа, черные брови, и все это оттеняют светлые, да фактически белые волосы. Лириумные татуировки в виде обычного, чуть выпуклого рисунка.
Хоук хочет протянуть руку и дотронуться хотя бы до одной - простое любопытство (ага, конечно!), насколько они отличаются, чем если бы прикасаться к обычной гладкой кожи.
Но и этого она не делает. Даже ближе не придвигается. Так и сидит, почти не меняя позы.
Только ногу на ногу машинально меняет, чтобы не затекли.
- Только если в этих домах селятся горячие эльфы, - тихо, почти шепотом, чуть игриво, подавив волнение.
Да. Она на самом деле сказала это вслух.

+1

6

Фенрис тихо хмыкает, вино действительно не так плохо, поэтому тянется за следующей бутылкой, раз уж у них тут намечается разговор, а не очередная героическая вылазка по устранению местного отребья - можно позволить себе еще немного расслабиться. Когда-то ведь нужно, даже если опьянение делает столь легкой и доступной мишенью, еще немного и он сам себя загонит, просто психологически, даже без участия Данариуса. Быть готовым к бою всегда - чрезвычайно полезно, почти как изредка расслабляться, особенно в чьей-то компании, вернее, очень приятной компании. Хоук со своими улыбками, выразительной мимикой и жестикулированием забавляет, в хорошем смысле, конечно, причем так сильно, что на его вечно угрюмое лицо просится улыбка. Слабая, едва приметная, но все же.
- Это не то, что можно забыть, - Фенрис прикрывает глаза, чувствуя себя уязвимым, слишком открытым в этот момент. Данариус и его прошлое не то, что можно просто так отпустить и забыть. Вся жизнь, все, что только помнил, всем, кем осознавал себя раньше - чужим инструментом. Так как можно просто выбросить из памяти тот бесконечный ужас, боль сводящую с ума от вживляемого лириума. Кем бы он не был раньше, после эксперимента старого ублюдка остался только безмозглый эльф скулящий в агонии. А после упивавшийся теми мгновениями, когда его спускали с поводка давая право убивать. Осознать себя как личность удалось далеко не сразу: медленно, мучительно, путем стольких ошибок, через чужие смерти, через собственную слабость. И дело было не только в бывшем мастере, кровь стыла в жилах и шевелились волосы на затылке стоило только вспомнить о кровавых мессах проводимых магистрами, потоки крови, жертвы любого возраста и пола, но преимущественно молодые, юноши, беременные девушки, дети - их вопли ввинчивались в мозг, а кровь, в которую он несколько раз вступал босыми ступнями - словно окатывала до самой головы, заставляя захлебываясь тонуть. Убежать из Тевинтера можно, только не от собственной памяти, все темные кошмары, все человеческое уродство, самая дикая, извращенная магия навсегда останется с ним. Лириумными клеймами горит метка раба, та, от которой никогда не избавиться.
- Винный погреб Данариуса в полном твоем распоряжении, боюсь, один я его не прикончу даже за десять лет, хотя, это и похоже на план, - Фенрис снов улыбается, чуть вымученно, взгляд зеленых уставших глаз останавливается на Хоук. Возможность сменить тему, действительно оставить в стороне кровавую тень за спиной - приятно, пусть на короткий момент. А еще, так странно, удивительно наблюдать за столь серьезной Мариан, пожалуй, за все время их знакомства это едва ли не первый раз обошедшийся без шуточек и язвительных замечаний. Вместе с тем голову подняло любопытство, ему впервые стало настолько интересно прошлое разбойницы, как она дошла до такой жизни, да и какая, собственно, это была жизнь.
- Не расскажешь как вы жили? - он спрашивает с сомнением, не уверенный, что имеет право задавать такой вопрос, а от того испытывает некоторую неловкость решившись спросить. Кончики его ушей предательски горят и непроизвольно, самую малость дергаются в нервном жесте. О чем вообще говорят друзья? Могут ли ими быть люди знающие друг друга столь недолго? Можно ли влезать в чужую историю, если не помнишь о своей собственной? Фенрис все еще весьма плох в подобных вещах, обычно мнение окружающих не вызывало особого интереса, равно как производимое впечатление, но задеть неосторожным вопросом Мариан не хотелось. Ему немного было известно, больше даже с чужих слов, но в общую картинку столь обрывочная информация не складывалась, пожалуй, узнать о ней хотелось гораздо больше, чем о самом себе. Сложно сказать о причинах, уважение, любопытство, толика восхищения, дружеская приязнь, доверие. Много, в самом деле, но все не о том.
- Хах, пожалуй, мне очень повезло, вряд ли где-то есть еще один беглый тевинтерец отобравший имущество хозяина, - смешок срывается с его губ, один, другой, а после Фенрис смеется, все еще достаточно тихо, но вполне отчетливо, с чувством. На его смуглой коже румянец смущения разглядеть сложно, но скулы все же слегка горят, комплименты которыми сыплет Изабелла зачастую пошлые и звучат весьма часто, иногда вводят в ступор, но большей частью он отвечает на них только ироничной усмешкой, да парой саркастических замечаний, хотя разговор о глазах все еще... вызывает в нем некое удивление. Мариан совсем другое дело, шутки, открытый нрав - все про нее, да, но вместе с тем искренняя похвала, симпатия выраженная столь ярко, пусть в привычной чуть дурашливой манере. Сложно сказать, что со всем этим делать, но быть "горячим эльфом" в ее глазах... на удивление весьма приятно. Весьма. Фенрис несколько медлит, прежде чем закончить фразу:
- А значит, у меня нет конкурентов, - кажется, сказанное им еще называют "флиртом". Даже если так, то почему нет? Мариан очень красивая женщина, даже если они просто соратники, ничто не мешает ему рискнуть освоить столь увлекательную игру. Особенно с таким хорошим помощником как вино. О том правильно ли поступать так - он подумает завтра. Возможно.

+2

7

Хоук на самом деле это интересно. Каково это - жить, как жил Фенрис. Остальные ее спутники его сторонятся. Но ей все нипочем. Разве что Бетани его не побаивается, и Мариан знает, в чем причина.
Просто все остальные не жили с Карвером всю жизнь, в отличие от них с сестрой. На его фоне Фенрис - просто самый настоящий душка.
И шутки Мариан ему, кажется, нравятся! Чего нельзя сказать о младшем брате.
Нет, Хоук его любила, конечно же. Но иногда так хотелось стукнуть его за нытье и ворчание! Кстати, по этому вопросу она ни в чем себе не отказывала.
Ладонь уже многие годы набита оставлять Карверу подзатыльники.

Хоук хочет понять эльфа.
Никогда и никто не злится просто так. Если он, разумеется, не Карвер Хоук. Да что такое, опять младший брат так некстати лезет в ее мысли!
Но трудно их не сравнивать между собой. Даже множество серьезных людей, которых повстречала она за всю свою жизнь не выглядят такими как младший Хоук или Фенрис.
Ну, не считая всяких важных кирквольских шишек. Эти всегда ходят с таким видом, будто бы им под нос дерьмо суют. Особенно сильно этим отличаются храмовники. Из этой братии Мариан видела только одного нормального, да и тот умер на руках у Авелин минут через двадцать после знакомства. Надо будет, кстати, к ней зайти. Попозже.

Сейчас она хочет быть здесь. Мариан пришла сюда сама, никто ее не заставлял, даже мысль “А не зайти ли к Фенрису?” не мелькала в ее сознании. Просто ноги принесли. Вот и все. Из этого можно породить миллиарды шуток, а честный ответ на этот вопрос она дать точно не в состоянии.
Ей трудно себе представить, как такое вообще может быть. Как может кто-то запереть другого - человека, эльфа, гнома, неважно! - в клетке, поставить на него клеймо и объявить своей собственностью. Одна мысль о подобном заставляла вечно жизнерадостную Мариан Хоук трястись от злости, в попытках понять подобную дичь.
Нет, она не может. Это бесчеловечно - ограничивать чью-то волю. Если люди делают это с эльфами - они сами виноваты. Если маги пользуются своим положением для такого - они тоже сами виноваты.
Она не жалеет Фенриса, вовсе нет. Она восхищается. У него сильная воля, этот Данариус ее не подавил. Он твердо знает, чего хочет и как этого добиться. Он не бросается пустыми словами, а просто делает.
Поэтому Хоук и очарована. С тех пор, как умер папа, она стала защитницей семьи и фактически кормилицей. Она тормозила Карвера, подбадривала Бетани, поддерживала маму.
А со своими проблемами справлялась сама. Так получилось. Может быть, именно этим так и привлекал ее Фенрис. Принципами. Силой. Целеустремленностью.
Хоук растеряна. Она не ханжа и не храмовница, были в ее жизни связи, но мало кто способен был тронуть ее чувства.
А этот эльф смог. Только вот бревно ты во флирте и выражении симпатии, Мариан. Тупое прямолинейное бревно.
Ох, Создатель!..

Вопрос Фенриса отвлекает ее от дум. Он выглядит растерянным тоже, даже с поправкой на выпитый алкоголь. Мариан кажется, будто бы он трезвее ее самой, а ведь она выпила гораздо меньше!
- На самом деле, ничего особенного. Мой отец был… магом, - она чуть опасливо косится на эльфа, зная его отношение к этой братии. - Но его дар унаследовала только Бетани. Я его обожала. Он мог разрядить любую обстановку, он всегда славился решительностью. Мама родилась здесь, кажется, был скандал, когда Лиандра Амелл сбежала с лотерингским прохвостом.
Она коротко усмехается. Ей казалось это романтичным. Мама любила отца и никогда не жалела о своем решении.
- В детстве я помогала им с близнецами, но примерной девочки из меня, как видишь, не вышло. Болталась с разбойниками лет десять, потом стало все серьезнее, когда папа умер. Кто-то же должен был зарабатывать и плевать, что не так уж честно. В общем-то, ничего и не изменилось сейчас. Только место жительства. Мы бежали от Мора. Глубинные Тропы - отличный способ заработать, поэтому я и подвязалась на эту авантюру. С дядей Гамленом тяжеловато жить. Сложно, знаешь ли, когда в доме не один ворчливый пень, а целых два.
Хоук заливисто смеется, снова делает глоток. Она восхищается мамой. У нее железные нервы терпеть и своего брата, и единственного сына. Или у Бетани завалялись успокаивающе чары, хрен ее знает. Она не вникает и “дома” бывает редко.
- Мы хотим переехать, но для этого нужны деньги. Обратно пока… не собираемся. За проход в Киркволл, когда здесь была толпа беженцев, пришлось год отработать долг. Ничего необычного. Поэтому пока я не задумывалась, что будет дальше.
Она замолкает, оставляя эльфа переваривать эту информацию, потягивая вино.

На ее идиотский флирт Фенрис реагирует неожиданно. Он смеется! Хоук моргает, пытаясь убедиться, что ей это не помещерилось. Все-таки, правда. Тугой узел в груди будто бы развязывается. Не послал ее на хер, уже хорошо. Ей становится легче и более радостно.
- Никто с тобой не выдержит конкуренции. Ты слишком… интересен для этого. У других такого нет.
Молодец, Хоук. Можешь написать длинное эссе на тему “Самый тупой флирт в истории Тедаса”, ни хрена никому этот талмуд не поможет, но зато всем будет точно смешно.
Она радуется, что ни этого всего, ни ее мыслей не слышит Варрик. А то приложил бы свое дружеское участие к публикации подобного позорища.
Она хочет слезть со стола, но слегка шатается и хватается пальцами за его поверхность. Бутылка предательски выскальзывает из рук.

+1

8

Фенрис не знал семьи, даже взгляд со стороны на те отношения, узы связывающие вместе семейство Хоуков - кажется ему чем-то невозможным, совершенно недоступным, иным. К ним невозможно действительно прикоснуться, познать на себе, нечто столь уникальное невозможно получить просто взглянув, сколько бы лет не прошло, сколько бы магистров не убил, но у него не будет никогда сестер и братьев, не будет матери и отца. Он даже не помнит были ли они у него когда-то раньше, видел ли он, знал кого-то из семьи или уже родился рабом без каких-либо близких? Пусть тот же Гамлен не походил на предмет зависти, а Бетани все еще оставалась магом, как и их отец подвергавший своих детей опасности, но они все еще были друг у друга, и вот тут сердца слегка кололо от грусти, бывший раб слабо представлял себе как живут семьями, нормальными семьями. Не как магистры, где дети и родители или вместе работают на фамилию или, а чаще просто "и" стремятся сжить друг друга со свету. Тевинтер отличался от всего мира, паскудно отличался по его мнению. Тем удивительнее было узнавать что-то еще, совершенно новое, чего в его мрачной картине мира никогда раньше не наблюдалось. Например, верных товарищей, дружбу. Красивой женщины не жаждущей сломать его еще каким-нибудь новым способом, указав где на самом деле его место.

- Звучит... неплохо, - он старается не акцентировать внимание на даре ее отца, во всяком случае ему действительно тяжело в последнее время спорить с Хоук, кроме того рассказывая о своих воспоминаниях девушка отчетливо меняется в лице, тревожные складки разглаживаются, а во взгляде, она сама того не подозревает - появляется упоительный блеск, живой и манящий. Так вот какие они, светлые, полные счастья воспоминания, да? Связанные с отцом и семьей. Ему это нравится, нравится видеть ее такой, открытой, живой, не спрятавшейся за колкими остротами, пусть в них была своя прелесть, но иногда становилось сложно понять действительно ли серьезно все сказано - или же то очередная шутка. Мариан не шутила когда рассказывала ему историю своей жизни, почти не шутила.

- Не думай, что осуждаю, - поспешно добавляет Фенрис после рассказов о разбойном прошлой своей подруги. В самом деле он на службе Данариусу совершил много более паршивых вещей, вещей где слишком много мерзости, крови и магии. Он видел слишком много омерзительнейшего дерьма, чтобы рассказ о не столь светлых местах биографии заставил его относится к Мариан иначе. В самом деле, ей нужны были деньги, нужно было обеспечить свою семью, Фенрису, не имевшему подобных уз - не следовало и судить о подобном, он никогда не был ханжой, а других способов быстро поднять денег, к сожалению, не было. Почти не было, так что пусть уж лучше Хоук будет разбойницей и наемницей, в этом ничего плохого, тогда как от другого варианта так и тянет сжать кулаки и вдарить кому-нибудь. О причинах своих желаний следует подумать позже, а лучше не думать вовсе, отношения с кем-то, близкие отношения - оставались чем-то странным, невозможным. Бывший раб и любовь? Это даже смешно.

- И теперь ты оказалась в обществе третьего, самого угрюмого пня, - он иронично ухмыляется и вскрыв новую бутылку салютует ей Хоук. Мирная беседа кажется ему действительно невероятно приятной. С этой сумасбродкой на удивление уютно и спокойно, тепло, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Фенрис чуть прикрывает глаза раздумывая над последними словами. Получается, что Мариан все еще старалась только ради семьи, но не самой себя, все ее стремления вырваться были не только личной целью, поместье, место жительство, отсутствие каких-то других целей. Похоже, что Хоук со смерти отца продолжает исполнять обязанности главы семьи впрягаясь за всех. Даже за членов их развеселой компании, каждого из них. Эльф чуть поджимает губы, пусть он никогда не сможет остановиться на своем пути мести, простить, повернуть назад, притвориться, что ничего нет - только вот беспокойство о Мариан становится сильнее. Если подруга не способна заботиться о самой себе уделяя время им всем, то, пожалуй, ему следует позаботиться о ней. Хоть как-то. Насколько подобное вообще возможно.

- Даже так? Ты красивая женщина, Мариан, слишком красивая для таких слов, - он успевает подхватить бутылку и удержать Мариан, достаточно только податься вперед, даже не вставая с кресла он придерживает ее за талию одной рукой и ухватывает другой вино. Раньше Фенрис ненавидел смотреть сверху-вниз, ему приходилось сутулиться, горбиться и вечное колено-преклоненное состояние заставили буквально ненавидеть подобные моменты. Сейчас ненависти нет, странное спокойствие и тихое довольство сбивают столку, но, возможно, все дело в том, что оставаясь с ней один на один - эти чувства не настигли его еще ни разу, даже из-за всех их разногласий в отношении магов (да и здесь Хоук всеми силами стараясь сгладить острые углы).

Возможно, что алкоголь все же ударил ему в голову, ничем другим не объяснить то, что Фенрис демонстративно медленно прикладывается к бутылке вновь, грубым жестом оттирает после губы тыльной стороны ладони и встает резко, совсем не качаясь, будто бы выпивка на него и не повлияла. За исключением разгорающихся от эмоций зеленых глаз.
- Ты уверена в своем интересе? - он произносит это с лукавой полуусмешкой, оказавшись почти вплотную и продолжая обнимать другой рукой. Мариан все еще завораживала его и пьянила сильнее всего выпитого. Ему было слишком, неоправданно хорошо, пусть все, чего ему оставалось - это дождаться очередного "нет" или очередной остроты, удержаться оказалось решительно невозможно.

+1

9

Наверное, ему странно это все слышать. Семья, да еще и с магами, которых Фенрис терпеть не может.
Конечно, Хоук не слепая. Она видит, как темнеют его зеленые глаза и мрачнеет взгляд, когда он смотрит на Бетани или Мерриль. При взгляде на Андерса у эльфа и вовсе сжимаются руки в кулаки.
Хоук так и не поняла, чего эти двое умудрились не поделить, и когда вообще успели, но пока ничего страшного не случилось, можно и не лезть.
К тому же, дело совсем не в Андерсе.
Хоук привыкла жить семьей. Не только своей кровной, но и другой.
Разбойники, с которыми ей доводилось шататься в одной компании в Лотеринге, тоже были ею в какой-то степени. А там все просто. Или вы семья и друг за друга горой. Или убиваете друг друга во сне.
Хоук, конечно же, не хвастается, но без ее вмешательства подобное не было бы возможно.

Приходилось ей иметь дело и с долийцами. Хоук всегда симпатизировала эльфам, несмотря ни на что. Ей плевать на общественное мнение, пока она не составит общее. Ей плевать, кем считают эльфов.
Может быть, они и отличаются не только формой ушей. Но и культурой, историей, мышлением. И именно поэтому она готова была слать куда подальше всех, кто скажет про эльфов что-то плохое.
За своих остроухий приятелей и вовсе перережет глотку. Ей уже приходилось убивать, чего скрывать подобное? Тех, кто действительно это заслуживает.
Есть и еще один нюанс. Хоук никогда не заводила серьезных отношений. Как-то было не до того. Не те приоритеты, не та жизнь.
Ей доводилось испытывать глубокую симпатию. Это чувство каждый раз было ярким, приятным.
Оно приходило к ней по вечерам, а поутру растворялось, едва очередной любовник размыкал свои объятия.
Само собой, Мариан не была как скромная церковница, но и портовой шлюхой ее назвать было нельзя. Связей было не так много, связи были случайные и…
Две трети случаев - именно эльфы. Так получилось, что они умеют больше и лучше, чем грубые и неумелые идиоты одной с ней расы.

И кто-то после этого может быть удивлен, что Фенрис привлек ее внимание? Ах, да. Подобные вещи Мариан Хоук всегда держит при себе. Едва ли кто заметил. Хотя, Варрик и Изабела как-то загадочно улыбались, едва они встретили бывшего раба ночью в эльфинаже.
Конечно, он ее не осуждает. Всем приходится марать руки, едва закончился Мор. А кому-то в жизни повезло еще меньше и это приходится делать чуть ли не с рождения.
Хоук не знает, каково живется рабам. Да еще и Тевинтере.
Но догадывается, что им совсем несладко. Фенрис выглядит обозленным на весь мир, а Хоук прекрасно понимает, что такое состояние не появляется из ниоткуда.
Такие замыкаются в себе, ставят цель. Фенрис одержим найти Данариуса, значит, на это есть причины.
Кто-то может быть и побоялся оставаться с ним наедине, но Мариан не боится. Напротив, ее продолжает тянуть к эльфу. Она хочет узнать его лучше, хочет понять. Немного помочь ему, развеять эту ненависть, на которой он функционирует.
Она не может это объяснить ничем, кроме той самой глубокой симпатии, когда та появилась. Стоит признать — почти сразу, едва она посмотрела ему в глаза при первой встрече.

Такие вещи не могут объяснить даже маги. Как-то Хоук, еще в Лотеринге, уединилась с Бетани в своей комнате. Тогда она вернулась домой поздно, тогда ей было всего семнадцать. Сестра знает много, потому что пользуется своим магическим даром, развивает его, читает много книг.
Хоук читает редко, некогда ей. Чаще приходится следить за своей семьей, не позволять младшим влипать в неприятности. Так Мариан устроена — все чужие проблемы она невольно перетягивает на себе и разгребает.
И ни разу в жизни не пожаловалась, ни разу не расклеилась. Ну ведь кто-то же должен, правильно?..
Так вот. Беседу с Бетани в тот день Мариан запомнила хорошо. Один эльф, самый первый, притягивал ее взгляд дольше, чем нужно. При виде него сердце билось чуть чаще, дыхание становилось тяжелее, а щеки покрывались румянцем. Жар шел по телу, стекаясь куда-то вниз живота и Хоук изрядно напугали эти ощущения.
Она не была несведущей идиоткой и знала, что происходит между двумя взрослыми людьми, но не поняла, что сейчас происходит именно с ней.
Бетани пожала плечами и высказала свое предположение.
Первая ночь с мужчиной в жизни Хоук даже прошла успешно. А утром они с этим эльфом снова стали хорошими приятелями. Отпустило.
Дольше у нее не было никогда. Хотела ли? Не задумывалась. Не до этого.
К Фенрису ее тянет чуть иначе. Она все еще не понимает, как именно. Словно бы ей снова семнадцать, вокруг — Лотеринг, попытки заработать денег и долийцы, никакого Мора еще не было, а они живут в нормальных условиях.
Конечно, размечталась.

— У этого пня зато глаза красивые, — а Мариан Хоук все еще мастер неловких и неуклюжих комплиментов. Она смотрит на Фенриса, чуть склонив голову. Отмечает смуглую кожу, черные брови, но при этом совершенно белые волосы. Это делает его необычным, а лириумные татуировки — даже на лице, уходящие на шею и скрытые под воротом его одежды, но заметные на руках — добавляют еще больше шарма и интересна.
Хоук хочет спросить, откуда и почему они взялись. Каково ему с ними, когда не приходится драться (Мариан видела Фенриса в деле, прекрасно знает, что они совсем не для красоты). Но не лезет туда, нет. Ей кажется, будто это что-то личное для эльфа, возможно, не слишком приятное.
Мариан Хоук не хочет все испортить сейчас. У Фенриса не слишком легкий и общительный характер. Будто бы для нее персональный вызов.

— Ты думаешь? — скорее игриво, чем с настоящим сомнением. Больше она не успевает сказать ничего в такой момент. Фенрис ловко перехватывает бутылку, что грозилась упасть на каменный пол подвала и Хоук чувствует руку эльфа на своей талии.
Едва заметно вздрагивает — Фенрис наверняка почувствовал. Больше от неожиданности. Вино вскружило ей голову, она чуть пошатнулась, но успела одной рукой вцепиться в его плечо.
Мариан поднимает голову и они встречаются взглядами. Ей кажется, что она сейчас утонет в этих зеленых глазах. Ни у кого — из эльфов, людей, гномов — она еще не видела таких. Чтобы завораживали настолько.
— А что насчет тебя?.. — тихо, едва слышным шепотом, но Фенрис только услышит. Голос ее чуть дрожит, немного неуверенно. Никогда она не была как смущенная церковница, но сейчас чувствует себя именно такой.
И не решается даже пошевелиться. Ладонь Фенриса на талии — одно из самых приятных событий за последние дни и Мариан боится все испортить не только случайной шуткой, но и случайным вздохом.
Пальцы на плече сжались чуть сильнее, но не резко. Хоук надеется, что ему не больно.

+1


Вы здесь » crossreality » Мы творим историю » Не тронь бутылки!